Warning: array_merge() [function.array-merge]: Argument #2 is not an array in /var/www/admin/data/php_templates/articles.php on line 70
Народная ботаника Н.В.Гоголя :: РФК
«Знаете ли вы что?»

Знаете ли вы, что вы всегда можете поменять размер
и цвет шрифта, отображаемого на сайте?
Для этого нужно зайти в раздел "Настройки"
на своей страничке.

1. НАРОДНАЯ БОТАНИКА H.B. ГОГОЛЯ (К 200-ЛЕТИЮ ПИСАТЕЛЯ)

 

Увлеченность Н.В. Гоголя ботаникой - из­вестный факт. Об этом писали в воспоминаниях многие знакомые писателя. «Го­голь любил ботанику. И всегда, когда у него была свободная минута, он отправлялся в лицейский сад и там подолгу беседовал с садовником о предметах его задач» - писал его соученик по Нежинскому лицею Любич – Романовский.  

«Мы ехали довольно тихо, а он беспрестанно останавливал кучера, выскаки­вал из тарантаса, бежал через дорогу в поле и срывал какой-нибудь цветок, потом садился, рассказывал мне довольно подробно, какого он класса, рода, какое его лечебное свойство, как называется он по-латыни и как называют его наши крестьяне... Гоголь признался, что всегда любил ботанику и в особенности лю­бил знать свойства, качества растений и доис­киваться, под какими именами эти растения известны в народе и на что им употребляют­ся» - вспоминал Л. Арнольди.

«Гоголь стал расспрашивать меня о Финляндии, где я жил в то время. Между прочим,  его интересовала флора этой страны; он пожелал узнать, есть ли по этому предмету какое-нибудь хорошее сочинение, и попросил выслать ему, когда я возвращусь в Гельсингфорс, незадолго перед тем появившуюся книгу Нюландера «Flora fennica» что я и исполнил впоследствии» - вспоминал Я. Грот.

Подобные увлечения не были редкостью в дворянской среде. Помещики конца ХIII и первой половины XIX века «ботанизи­ровали», собирали коллекции минералов, насекомых - это было частью усадебной жизни, формой общения с природой. У некоторых са­новных натуралистов это увлечение перерос­ло в серьезные научные занятия (к примеру, у графа А.К. Разумовского, создателя знамени­того ботанического сада в Горенках).

Однако интерес Гоголя к ботанике - не дань моде. И к категории ученых Нико­лая Васильевича вряд ли можно отнести, хотя он задумывает даже написать «Народную ботанику», а в «Набросках» Гоголя находим  «Симбирский травник», «Арзамасский трав­ник», «Цветочный календарь». Писателя ин­тересует прежде всего практическое приме­нение растений - лекарственное, красильное, пищевое, а еще - связанные с растениями народные обычаи и поверья, местные названия растений.

Подобный интерес естествен для дворянского сына, выросшего в небольшой усадьбе в непосредственном общении с при­родой. Знание основ садоводства, лесоводс­тва, лекарственных и технических свойств растений было необходимо - ведь владелец такого поместья зачастую был сам и агроно­мом, и лекарем, и садовником, и лесоводом. Далеко не все могли позволить себе нанять для этих целей специально обученного «ат­тестованного» человека.

Но у Николая Васильевича была и дру­гая причина, побуждавшая его пристально изу­чать растительную жизнь. Это литературное творчество, художественные произведения, в которые вкраплял он сведения о природе. В процессе подготовки 2-го тома «Мертвых душ» Гоголь подробно законспектировал труд ученого и путешественника П.С. Палласа «Путешествие по разным провинциям Рос­сийского государства в 1768-1773 гг.», что составило четыре рукописных тетради! Осо­бенно тщательно отбирает Гоголь сведения о растительности разных регионов России, от Владимира до Сибири, отдельно выписыва­ет научные и народные названия растений, данные о сроках цветения, о хозяйственном использовании растений. Эти сведения, не­сомненно, нашли бы свое место на страницах знаменитой поэмы, если бы ее второй том не ждала горькая участь сожжения.      

Однако и в опубликованных произве­дениях находим мы крупицы «практической ботаники». К примеру, в «Старосветских по­мещиках»:

- «на крыше тоже сушилось много разного рода трав: петровых батогов, нечуй-ветра и других...»;  

- «Вот это... водка, настоян­ная на деревий и шалфей. Если у кого болят  лопатки или поясница, то очень помогает. Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу лишаи делаются, то очень помогает...»;

- «прошу, золототысячниковой или трохимовской сивушки, какой вы лучше любите?»

Откуда у Николая Васильевича такие глубокие познания по части целебных на­стоек? Процитирую «Записки о Полтавской губернии», составленные Н. Арандаренко в 1846 г.: «В начале текущего столетия в Сорочинцах имел пребывание медик Михайло Яковлевич Трофимовский, искусством свое­го знания и христианскими добродетелями приобретший известность. Метода лечения Трофимовского была основана на гидропатии и ботанике. Пользуя больных травами, большею частью в окрестностях Сорочинец и около г. Лубен собираемыми и купаньем в р. Пеле, он оказывал дивные успехи над своими пациентами... от него остался нам полезный напиток травяная настойка на хлебном вине, известная под названием трофимовки...»

Несомненно, Николай Васильевич Гоголь знал о земляке-фитотерапевте и его «ботанической методе». Ведь доктор Трофи­мовский излечил отца писателя от застарелой лихорадки, да и на свет будущий писатель по­явился именно в его доме. Вот и увековечил Гоголь целебную «трофимовскую сивушку» в своих произведениях.

Впрочем, в лекарственных свойствах растений хорошо разбирались не только про­фессиональные медики. Особенно в Полтав­ской губернии, которая издавна славилась богатством и разнообразием лекарственных трав. К концу 19-го века здесь работали фир­мы, скупающие у крестьян лекарственное сы­рье. Доход от сбора лекарственных растений составлял до 50 % от общего дохода крес­тьянской семьи! А в начале 20 в. этот процесс приобрел невиданный размах. По данным только одной из фирм, в 1914 г. было скупле­но 4000 пудов аира, 2800 пудов белены, 2200 пудов полыни, 3600 пудов липового цвета и т.п. Собирали упомянутые Гоголем петровы батоги (цикорий), деревий (тысячелистник) - всего около ста видов растений. Лекарс­твенные травы вывозились через Кременчуг о Днепру пароходами  в Россию и за границу (в Гамбург, Марсель, Лондон).

После 1914 года сбор лекарственных растений на Полтавщине сильно снизился. Войны и революции, распашка степей, кол­лективизация и голод уменьшили как числен­ность лекарственных растений (по большей части степных), так и численность сборщи­ков. Позже, в более мирные и благополучные времена, снова занялись фитотерапией. Прав­да, лечат не «золототысячниковой» и «трофимовской сивушкой», а больше «ботаникой и гидропатией».В любом из миргородских са­наториев отдыхающим предложат ванны с маслами мелиссы, валерианы, мяты, целый спектр фиточаев, ингаляции с настойками трав, сеансы ароматерапии... В общем, дело Трофимовского живет и побеждает недуги.

Возвращаясь к произведениям Гого­ля, стоит вспомнить и «Заколдованное мес­то»:

 «Земля славная! И урожай всегда бывал на диво; но на заколдованном месте никогда не было ничего доброго. Засеют как следует, а взойдет такое, что и разобрать нельзя: ар­буз не арбуз, тыква не тыква, огурец не огу­рец... черт знает что такое!»

Фантастика? Но загадочные пятна на полях н огородах Сорочинцев или Миргорода, с карликовыми, уродливыми растениями или вовсе без расти­тельности — совершенно реальное природное явление. Обратимся к «Сборнику по хозяйс­твенной статистике Полтавской Губернии» за 1884 г.:

«Солонцеватые пятна встречаются в полях с. Беликов, Зубовки и Малых Сорочинец... В с. Ерках почти на версту вокруг села тянутся полосы и пятна белых солонцов, на которых удобрение быстро перегорает, так что служит не более 1 года... Поля хуторов Сорочинских имеют также почву супесча­ную и солонцеватую...»

Вот вам и «заколдованное место», на котором что бы ни посеяли — «взойдет такое, что и разобрать нельзя». Гоголь, безусловно, знал эту особенность местных почв и реак­цию на нее растений, и на этой основе создал маленький литературный шедевр.

Особое отношение было у Гоголя к лесу. «Недвижно, вдохновенно стали леса, полные мрака, и кинули огромную тень от себя...» Да, полтавские леса в его время были еще богаты, особенно знаменитый Диканьковский лес. «В дубовом лесу близ м. Диканька, Полтавского уезда, есть дубы, пере­жившие века и свидетельствующие о лесном богатстве, которым некогда этот край изоби­ловал», - читаем мы в описании Полтавской губернии середины XIX в. Но стук топора в полтавских лесах раздавался все чаще. Вот повесть Гоголя «Старосветские помещики»:

«Приказчик, соединившись с войтом, обкра­дывали немилосердным образом. Они завели обыкновение входить в господские леса, как в свои собственные, наделывали множество саней и продавали их на ближней ярмарке; кроме того, все толстые дубы они продавали на сруб для мельниц соседним козакам. Один только раз Пульхерия Ивановна пожелала обревизировать свои леса... Пульхерия Иванов­на не могла не заметить страшного опустоше­ния в лесу и потери тех дубов, которые она еще в детстве знавала столетними.

-Отчего это у тебя, Ничипор, - сказа­ла она, обратись к своему приказчику, тут же находившемуся, - дубки сделались так ред­кими? Гляди, чтобы у тебя волосы на голове не стали редки.

-Отчего редки? - говаривал обыкно­венно приказчик, - пропали! Так-таки совсем пропали: и громом побило, и черви проточи­ли, - пропали, пани, пропали.

Пульхерия Ивановна совершенно удовлетворялась этим ответом и, приехав­ши домой, давала повеление удвоить только стражу в саду...»

Выразительно, как все, что выходило из-под пера Николая Васильевича. И хотя дав­но нет у нас ни помещиков, ни приказчиков, что-то очень знакомое чудится в этом отрыв­ке. Или я ошибаюсь, и никто в наше время не входит в подведомственные ему леса «как в свои собственные»?

Вернемся к Гоголю. В сохранившихся набросках ко 2-му тому «Мертвых душ» он пишет и о других хозяевах:

«.. .через все поле сеяный лес - ровные, как стрелки, дерева; за ними другой, повыше, тоже молодник; за ними старый лесняк, и все один выше другого...

Это все у него выросло каких-нибудь лет в восемь, в десять, что у другого и в двад­цать не вырастет... Мало что он почву знает, он знает, какое соседство для кого нужно. Воз­ле  какого хлеба какие дерева. Всякий у него три, четыре должности разом отправляет. Лес у него, кроме того, что для леса, нужен затем, чтобы в таком-то месте на столько-то влаги прибавить полям, на столько-то унавозить па­дающим листом, на столько-то дать тени...»

Да, Гоголь наблюдал не только леность и равнодушие большинства помещиков к лес­ным богатствам, но и был хорошо осведомлен о лесоводческих работах своих земляков. На­пример, В.Я. Ломиковского, награжденного золотой медалью Общества поощрения лес­ного хозяйства за работу по разведению леса в его имении с многозначительным названи­ем Парк трудолюб (вблизи Миргорода). Были в Полтавской губернии и другие лесоводы-энтузиасты. Но труды их не всегда увенчи­вались успехом. Вот цитата из «Сборника по хозяйственной статистике Полтавской губер­нии» 1884 года:

«К сожалению, гораздо чаще и внуши­тельнее примеры противоположного отно­шения к лесам...Так, ныне холмы и курганы около местечка Яресек представляют весьма жалкий вид, а между тем в 1840-х годах, при бывшем управляющем Палатой государствен­ных имуществ Арандаренке, с разрешения министерства, эти курганы были отобраны от Козаков... и производилось систематическое лесоразведение. По словам жителей, много поработали над этим участком: садили и сея­ли сосну, березу, дуб и другие деревья, так что наконец образовался лес, хотя и не сплошною массой, но главным образом на местах более низменных, в лощинах и т.п.» Стоит напом­нить, что Яреськи принадлежали семье Го­голя, так что, несомненно, писатель знал об этих попытках лесоразведения и, возможно, принимал в них участие. Увы, попытки эти потерпели крах, ибо « Яреськовское обще­ство обращалось с ходатайством о предостав­лении безлесных полян и курганов под выпас скота... Не представлялось возможности ... разграничить эти заросли; поэтому казна воз­вратила обществу весь участок с наросшим лесом. Едва это совершилось, как общество поспешило уничтожить весь запас черного леса, за исключением сосны. Теперь кое-где торчат - среди пустынных бугров и курганов -одинокие сосны и побеги дуба и березы...»

Так я хочется вздохнуть, как Пушкин после чтения «Мертвых душ»: «Боже, как грустна Россия!»

Лесонасаждением занимался писа­тель в своем имении Васильевке. Вот сохра­нившиеся планы из «Записной книжки на 1842-1850 гг.»:

«Замечанья о деревьях. Что­бы хорошо росли, нужно сажать их в кустах и промеж кустами, чтобы ствол был в тени и защищен от ветра и засухи и рос бы прямо, не уклоняясь на стороны, но идя кверху. Где же нет кустов, то их насаживать, употребляя для этого акацию желтую, дикий вишняк, сирень, боярышник и вообще все скоро распростра­няющиеся... Собрать сколько можно больше желудей и садить по рвам, у кузницы, за цер­ковью.,. В октябре навезти из Яресковских лесов прямых, ровных дерев для садки в ямках - клена, ясеня, осокора, осины и липы...» «Те семена и желуди, которые будут садиться в осень, нужно зарывать в землю поглубже, чтоб не вымерзли зимою. При посеве нужно присутствовать самому, чтоб видеть, дейс­твительно ли так посеяно...»

Как написал однажды сам Николай Васильевич: «Может быть, нет в мире дру­гого, влюбленного с таким исступлением в природу, как я...» Пусть спорят литературо­веды об удачных или неудачных положитель­ных образах 2-го тома «Мертвых душ», а мне кажется весьма знаменательным, что на эту роль Гоголь избрал именно лесовода. И хотя Николай Васильевич не тот писатель, о кото­ром вспоминают лишь в юбилейные даты, все же сегодня есть повод перечитать его произ­ведения повнимательнее.

 

Текст:  Е.Л. БЕЛОШИЦКАЯ, зав. лабораторией кафедры ботаники и физиологии растений МГУЛ.

Статья была опубликована в  газете ЛЕСНОЙ ВЕСТНИК 3/2010


Печать данной главы

Печать статьи целиком

Комментарии

boltririna , Жабинка
29.05.2014 16:31

1

Не перестаю удивляться, сколько интересного в жизни есть и да же не замечаешь.Гоголь и ботаника просто открытие .  Перечитаю обязательно.

Добавить комментарий :
Ж
Уважаемые пользователи, использующие браузер firefox.
При вставке в текстовое поле используйте комбинацию клавиш ctrl + v.
Внимание! Фото, не упомянутые в вашем сообщении, не сохранятся в альбоме
Поиск по ключевому слову или словосочетанию:

   

  Введите ключевое слово или словосочетание русскими или латинскими буквами