Warning: array_merge() [function.array-merge]: Argument #2 is not an array in /var/www/admin/data/php_templates/articles.php on line 70
Садовая поэзия :: РФК
«Знаете ли вы что?»
Знаете ли вы, что чтобы дать ссылку в своём посте
на чьё-то сообщение в разделе "Общение",
достаточно кликнуть на его номер.

12. РАЗНОТРАВЬЕ

 

Ахматова Анна

 

БУДУ ЧЕРНЫЕ ГРЯДКИ ХОЛИТЬ

 

Буду черные грядки холить,

Ключевой водой поливать;

Полевые цветы на воле,

Их не надо трогать и рвать.


Пусть их больше, чем звезд зажженных

В сентябрьских небесах,-

Для детей, для бродяг, для влюбленных

Вырастают цветы на полях.


А мои - для святой Софии

В тот единственный светлый день,

Когда возгласы литургии

Взлетят под дивную сень.


И, как волны приносят на сушу

То, что сами на смерть обрекли,

Принесу покаянную душу

И цветы из Русской земли.

 

 

 

Бальмонт Константин

 

БЕЛЛАДОННА

Счастье души утомленной -

Только в одном:

Быть как цветок полусонный

В блеске и шуме дневном,

Внутренним светом светиться,

Все позабыть и забыться,

Тихо, но жадно упиться

Тающим сном.


Счастье ночной белладонны -

Лаской убить.

Взоры ее полусонны,

Любо ей день позабыть,

Светом луны расцвечаться,

Сердцем с луною встречаться,

Тихо под ветром качаться,

В смерти любить.

Друг мой, мы оба устали.

Радость моя!

Радости нет без печали.

Между цветами - змея.

Кто же с душой утомленной

Вспыхнет мечтой полусонной,

Кто расцветет белладонной -

Ты или я?

 

 

БОЛОТНЫЕ ЛИЛИИ

 

Побледневшие, нежно-стыдливые,

Распустились в болотной глуши

Белых лилий цветы молчаливые,

И вкруг них шелестят камыши.

 
Белых лилий цветы серебристые

Вырастают с глубокого дна,

Где не светят лучи золотистые,

Где вода холодна и темна.

 
И не манят их страсти преступные,

Их волненья к себе не зовут;

Для нескромных очей недоступные,

Для себя они только живут.

 
Проникаясь решимостью твердою

Жить мечтой и достичь высоты,

Распускаются с пышностью гордою

Белых лилий немые цветы.


Расцветут, и поблекнут бесстрастные,

Далеко от владений людских,

И распустятся снова, прекрасные,-

И никто не узнает о них.

 

 

КАМЫШИ

 

Полночной порою в болотной глуши

Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши.

 

О чем они шепчут? О чем говорят?

Зачем огоньки между ними горят?

 

Мелькают, мигают - и снова их нет.

И снова забрезжил блуждающий свет.

 

Полночной порой камыши шелестят.

В них жабы гнездятся, в них змеи свистят.

 

В болоте дрожит умирающий лик.

То месяц багровый печально поник.

 

И тиной запахло. И сырость ползет.

Трясина заманит, сожмет, засосет.

 

"Кого? Для чего? - камыши говорят,-

Зачем огоньки между нами горят?"

 

Но месяц печальный безмолвно поник.

Не знает. Склоняет все ниже свой лик.

 

И, вздох повторяя погибшей души,

Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.

                                       1895

 

КОВЫЛЬ

              И.А.Бунину

 

Точно призрак умирающий,

На степи ковыль качается,

Смотрит месяц догорающий,

Белой тучкой омрачается.

 

И блуждают тени смутные

По пространству неоглядному,

И, непрочные, минутные,

Что-то шепчут ветру жадному.

 

И мерцание мелькнувшее

Исчезает за туманами,

Утонувшее минувшее

Возникает над курганами.

 

Месяц меркнет, омрачается,

Догорающий и тающий,

И, дрожа, ковыль качается,

Точно призрак умирающий.

                               1895 г.

 

 

 

Бёрнс Роберт

 

ГОРНОЙ МАРГАРИТКЕ КОТОРУЮ Я
ПРИМЯЛ СВОИМ ПЛУГОМ

Перевод С.Я.Маршака

 

О скромный, маленький цветок,

Твой час последний недалек.

Сметет твой тонкий стебелек

        Мой тяжкий плуг.

Перепахать я должен в срок

        Зеленый луг.


Не жаворонок полевой -

Сосед, земляк, приятель твой -

Пригнет твой стебель над травой,

        Готовясь в путь

И первой утренней росой

        Обрызгав грудь.


Ты вырос между горных скал

И был беспомощен и мал,

Чуть над землей приподымал

        Свой огонек,

Но храбро с ветром воевал

        Твой стебелек.

 

В садах ограда и кусты

Хранят высокие цветы.

А ты рожден средь нищеты

        Суровых гор.

Но как собой украсил ты

        Нагой простор!


Одетый в будничный наряд,

Ты к солнцу обращал свой взгляд.

Его теплу и свету рад,

        Глядел на юг,

Не думая, что разорят

        Твой мирный луг.


Так девушка во цвете лет

Глядит доверчиво на свет

И всем живущим шлет привет,

        В глуши таясь,

Пока ее, как этот цвет,

       Не втопчут в грязь.


Так и бесхитростный певец,

Страстей неопытный пловец,

Не знает низменных сердец -

        Подводных скал -

И там находит свой конец,

        Где счастья ждал.


Такая участь многих ждет...

Кого томит гордыни гнет,

Кто изнурен ярмом забот, -

        Тем свет не мил.

И человек на дно идет

        Лишенный сил.


И ты, виновник этих строк,

Держись, - конец твой недалек.

Тебя настигнет грозный рок -

        Нужда, недуг, -

Как на весенний стебелек

       Наехал плуг.

 

 

 

Брагина Ирина

 

РАННЕЙ ВЕСНОЙ НАМ ПОГОДА

 

Ранней весной нам погода приподносит фокусы:
Жара, как летом, а потом похолодание,
Но несмотря на это изумительные крокусы
Собой являют нам о весне напоминание.

Им нипочём ни печали наши, ни радости.
Людские мечтания им так же безразличны.
Рвутся на свет стебельки. Словно парусник -
их лепестки с окрасом различным...

Нашим глазам по весне не хватает яркости.
За зиму и сердце сравнимо с развалиной,
Но глядя на крокусы, хрупкие, ранние
Всплывают желания и многолетней давности.

 

 

 

Брюсов Валерий

 

ВЕНОК ИЗ ВАСИЛЬКОВ

 

      Любо василечки

      Видеть вдоль межи,-

      Синенькие точки

      В поле желтой ржи.

      За цветком цветочек

      Низко мы сорвем,

      Синенький веночек

      Для себя сплетем.

      После, вдоль полоски,

      К роще побежим.

      Шепчутся березки

      С небом голубым.

      Сядем там на кочке...

      Зной и тишина...

      В голубом веночке

      Высь отражена.

      Песенку не спеть ли,

      Притаясь в траве?

      Облачка - как петли

      В ясной синеве!
      Локоны в веночке

      Вроде облачков...

      Ломки стебелечки

      Синих васильков!

      Там, внизу, под склоном,-

      Нежный шум реки.

      Здесь, в шатре зеленом,

      Реют мотыльки.

      Мы, как мотылечки,

      Здесь укрылись в тень,

      В синеньком веночке,

      В жаркий летний день!
                                           1917

 

 

 ИВАН-ДА-МАРЬЯ

 

      Иван-да-марья,

      Цветок двойной,

      Тебя, как встарь, я

      Топчу ногой.

      Мне неприятен

      Твой вид в траве:

      Ряд алых пятен

      На синеве.

      Но ты покорен,

      Неприхотлив:

      Рой черных зерен

      К земле сронив,

      Свой стебель темный

      Ты низко гнешь,

      И снова, скромный,

      Потом встаешь.

      Твой цвет не вянет,

      Ты словно нем,

      В лесу не занят

      Ничем, ничем;

      Ты, андрогинный,

      Сам для себя

      Цветок невинный

      Пылишь, любя.

      Нет, не случайно

      Ты здесь таков:

      Ты - символ тайный

      Иных миров,

      Нам недоступной

       Игры страстей,

      Еще преступной

      Для нас, людей!

                        1916 г.

 

 

ПАПОРОТНИК

Предвечерний час объемлет

Окружающий орешник.

Чутко папоротник дремлет,

Где-то крикнул пересмешник.


В этих листьях слишком внешних,

В их точеном очертаньи,

Что-то есть миров нездешних...

Стал я в странном содроганьи,


И на миг в глубинах духа

(Там, где ужас многоликий)

Проскользнул безвольно, глухо

Трепет жизни жалкой, дикой.

 
Словно вдруг стволами к тучам

Вырос папоротник мощный.

Я бегу по мшистым кучам...

Бор не тронут, час полнощный.

 
Страшны люди, страшны звери,

Скалят пасти, копья точат.

Все виденья всех поверий

По кустам кругом хохочут.


В сердце ужас многоликий...

Как он жив в глубинах духа?

Облик жизни жалкой, дикой

Закивал мне, как старуха.

 
Предвечерний час объемлет

Окружающий орешник.

Небо древним тайнам внемлет,

Где-то крикнул пересмешник.

 

 

 

Бунин Иван

 

ДОННИК

Брат, в запыленных сапогах,

Швырнул ко мне на подоконник

Цветок, растущий на парах,

Цветок засухи - желтый донник.


Я встал от книг и в степь пошел...

Ну да, все поле - золотое,

И отовсюду точки пчел

Плывут в сухом вечернем зное.


Толчется сеткой мошкара,

Шафранный свет над полем реет -

И, значит, завтра вновь жара

И вновь сухмень. А хлеб уж зреет.

 
Да, зреет и грозит нуждой,

Быть может, голодом... И все же

Мне этот донник золотой

На миг всего, всего дороже!

 

 

ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ

 

В блеске огней, за зеркальными стеклами,

Пышно цветут дорогие цветы,

Нежны и сладки их тонкие запахи,

Листья и стебли полны красоты.

Их возрастили в теплицах заботливо,

Их привезли из-зи синих морей;

Их не пугают метели холодные,

Бурные грозы и свежесть ночей... 

Есть на полях моей родины скромные

Сестры и братья заморских цветов:

Их возрастила весна благовонная

В зелени майской лесов и лугов.

Видят они не теплицы зеркальные,

А небосклона простор голубой,

Видят они не огни, а таинственный

Вечных созвездий узор золотой.

Веет от них красотою стыдливою,

Сердцу и взору родные они

И говорят про давно позабытые

Светлые дни. 
                                       1887 

 

 

 

де Габриак Черубина

 

ЦВЕТЫ

 

Цветы живут в людских сердцах;

Читаю тайно в их страницах

О ненамеченных границах,

О нерасцветших лепестках.

 

Я знаю души, как лаванда,

Я знаю девушек-мимоз,

Я знаю, как из чайных роз

В душе сплетается гирлянда.

 

В ветвях лаврового куста

Я вижу прорезь черных крылий,

Я знаю чаши чистых лилий

И их греховные уста.

 

Люблю в наивных медуницах

Немую скорбь умерших фей

И лик бесстыдных орхидей

Я ненавижу в светских лицах.

 

Акаций белые слова

Даны ушедшим и забытым,

А у меня, по старым плитам,

В душе растет разрыв-трава.

                                 1909-1910

 

 

 

Гете Иоганн Вольфган фон

 

ФИАЛКА

Перевод Н.Вильмонта

 

Фиалка на лугу одна

Росла, невзрачна и скромна,

То был цветочек кроткий.

Пастушка по тропинке шла,

Стройна, легка, лицом бела,

Шажком, лужком

С веселой песней шла.

 

«Ах!- вздумал цветик наш мечтать,-

Когда бы мне всех краше стать

Хотя б на срок короткий!

Тогда она меня сорвет

И к сердцу невзначай прижмет!

На миг, на миг,

Хоть на единый миг».

 

Но девушка цветка - увы!-

Не углядела средь травы,

Поник наш цветик кроткий.

Но, увядая, все твердил:

«Как счастлив я, что смерть испил

У ног, у ног,

У милых ног ее».

                             1773 г.

 

 

 

Гиппиус  Зинаида

 

ЛУГОВЫЕ ЛЮТИКИ

 

Луговые лютики

Мы - то же цветенье

Средь луга цветного,

Мы - то же растенье,

Но роста иного.

Нас выгнало выше,

А братья отстали.

Росли ль они тише?

Друг к другу припали,

Так ровно и цепко,

Головка с головкой...

Стоят они крепко,

Стоять им так ловко...

Ковер все плотнее,

Весь низкий. Весь ниже...

Нам - небо виднее,

И солнце нам ближе,

Ручей нам и звонок,

И песнь его громче, -

Но стебель наш тонок,

Мы ломче, мы ломче...

                               1902 г.

 

 

МАЛИНКА

 

                ...А в ком дух слабел, тому дед давал

                   ягодки, вроде малинки. И кто кушал,

                   тот уже смерти не пугался, а шел на нее

                  мирно, как бы в полусне...

                                         Раскольники-самосожженцы

 

Лист положен сверху вялый,

Переплет корзинки туг.

Я принес подарок алый

Для души твоей, мой друг.

 

Темно-ярки и пушисты,

Все они - одна к одной.

Спят, как дети, чисты, чисты,

В колыбели под листвой.

 

Томь полудня вздохом мглистым

Их, лаская, обвила.

Дымом легким и огнистым

Заалели их тела.

 

Погляди ж в мою корзинку,

Угостить себя позволь...

Любит вещую малинку

Человеческая боль.

 

Сердце плачет? Кушай, кушай,

Сердце - ворог, сердце - зверь.

Никогда его не слушай,

Никогда ему не верь.

 

Обрати, душой покорной,

Tpeпет в тихость, пламень в лед...

От малинки наговорной

Все забудешь, все пройдет.

 

Кушай, кушай... Всюду бренность,

Радость - с горем сплетена...

Кушай... В ягодках забвенность,

Мара, сон и тишина...

                            1907 г.

 

 

 

 

Гумилев Николай

 

ДЕТСТВО

 

Я ребенком любил большие,

Медом пахнущие луга,

Перелески, травы сухие

И меж трав бычачьи рога.

 

Каждый пыльный куст придорожный

Мне кричал: "Я шучу с тобой,

Обойди меня осторожно

И узнаешь, кто я такой!"

 

Только дикий ветер осенний,

Прошумев, прекращал игру,-

Сердце билось еще блаженней,

И я верил, что я умру

 

Не один,- с моими друзьями

С мать-и-мачехой, с лопухом,

И за дальними небесами

Догадаюсь вдруг обо всем.

 

Я за то и люблю затеи

Грозовых военных забав,

Что людская кровь не святее

Изумрудного сока трав.

                       март 1916

 

 

 

 

Есенин Сергей

 

ЦВЕТЫ

 

Цветы мне говорят прощай,

Головками кивая низко.

Ты больше не увидишь близко

Родное поле, отчий край.

 

Любимые! Ну что ж, ну что ж!

Я видел вас и видел землю,

И эту гробовую дрожь

Как ласку новую приемлю.

 

Весенний вечер. Синий час.

Ну как же не любить мне вас,

Как не любить мне вас, цветы?

Я с вами выпил бы на «ты».

 

Шуми, левкой и резеда.

С моей душой стряслась беда.

С душой моей стряслась беда.

Шуми, левкой и резеда.

 

Ах, колокольчик! твой ли пыл

Мне в душу песней позвонил

И рассказал, что васильки

Очей любимых далеки.

 

Не пой! не пой мне! Пощади.

И так огонь горит в груди.

Она пришла, как к рифме «вновь»

Неразлучимая любовь.

 

Цветы мои! Не всякий мог

Узнать, что сердцем я продрог,

Не всякий этот холод в нем

Мог растопить своим огнем.

 

Не всякий, длани кто простер,

Поймать сумеет долю злую.

Как бабочка - я на костер

Лечу и огненность целую.

 

Я не люблю цветы с кустов,

Не называю их цветами.

Хоть прикасаюсь к ним устами,

Но не найду к ним нежных слов.

 

Я только тот люблю цветок,

Который врос корнями в землю,

Его люблю я и приемлю,

Как северный наш василек.

 

.  .  .

 

Цветы, скажите мне прощай,

Головками кивая низко,

Что не увидеть больше близко

Ее лицо, любимый край.

 

Ну что ж! пускай не увидать.

Я поражен другим цветеньем

И потому словесным пеньем

Земную буду славить гладь.

 

                              <1924>

 

 

 

Заболоцкий Николай

 

ЧЕРТОПОЛОХ

 

Принесли букет чертополоха

И на стол поставили, и вот

Предо мной пожар, и суматоха,

И огней багровый хоровод.

Эти звезды с острыми концами,

Эти брызги северной зари

И гремят и стонут бубенцами,

Фонарями вспыхнув изнутри.

Это тоже образ мирозданья,

Организм, сплетенный из лучей,

Битвы неоконченной пыланье,

Полыханье поднятых мечей,

Это башня ярости и славы,

Где к копью приставлено копье,

Где пучки цветов, кровавоглавы,

Прямо в сердце врезаны мое.

Снилась мне высокая темница

И решетка, черная, как ночь,

За решеткой - сказочная птица,

Та, которой некому помочь.

Но и я живу, как видно, плохо,

Ибо я помочь не в силах ей.

И встает стена чертополоха

Между мной и радостью моей.

И простерся шип клинообразный

В грудь мою, и уж в последний раз

Светит мне печальный и прекрасный

Взор ее неугасимых глаз.

 

 

 

Ивнев Рюрик

 

ОДУВАНЧИК

 

Только дунь, и его не стало.

Но зачем на него мне дуть?

Это может смертельно ранить

Самого меня прямо в грудь.

 

Потому, как резвящийся мальчик,

Незнакомый еще с бедой,

Я тихонько сорвал одуванчик

И поставил в стакан с водой.

 

Он казался мне прямо чудом

Среди многих земных чудес,

Что лежат неразобранной грудой

От травинок до самых небес.

 

Окруженный воздушною пеной,

Защищенный от ветерка,

Он казался послом Вселенной,

Перекинутым через века.

 

Так случайно иль не случайно

С детских лет мне знакомый цветок

Искрой самой глубокой тайны

Осветить мое сердце смог.

 

 

 

Костюченко Елена

 

ТРАВА

 

Солнце в волосах моих запуталось.
Гладит ноги серая полынь.
В городских застройках лето жмурится,
И поет-гудит шмеля волынь.
Клевер пахнет облаком и заревом,
Пахнет одуванчик Колымой.
Летняя, единственная заповедь:
Стань травой, живи травой. Травой...
Я горчу полынью. Одуванчиком
Солнце лепестками жадно пью.
Под сандалиями солнечного мальчика
Я травой живу, травой люблю.
И КаМАЗ безжалостными шинами
В кровь измелет нежность стебелька.
И случайно, в общем, без причины
Оборвет девчоночья рука.
Кто-то где-то будет слыть великим,
Говорить ненужные слова.
Я нема, мудра и многолика.
Я трава, трава, трава, трава...
Надо мною ветер гладит дерево,
Проплывают тихо облака.
Знаешь, я до этого не верила
В то, что снизу видно свысока.
Солнце в волосах моих запуталось,
Лето лепестками жадно пью.
Знаешь, очень здорово почувствовать
Хрупкость жизни - мира и свою.

 

 

 

Лаврова Татьяна

 

ПОЛЫНЬ -ТРАВА

 

А у полыни запах горький.

Я это поздно поняла.

Жаль. От любви лишь пепла горстка

И два поломанных крыла.

А ведь казался ароматным

И сладким тот степной простор.

Земля - пушистой, небо - ватным,

Любовной песней - птичий хор.


Всё солнцем выжжено, уныло,

И серый дождь наотмашь бьёт.

Душа, обидевшись, остыла,

И скрипка в сердце не поёт.

Как горек привкус у полыни,

Недолог век любви степной.

Дурманный запах трав отныне

Мне навевает грусть весной.


***
Полынь-трава горька и сладка,

Она желанна, спору нет.

В моей любви полынь - загадка,

На сердце горький терпкий след.

Полынь-трава медовой песней

В моей душе с тех пор живёт.

И запах той весны чудесной,

Мне счастье дарит каждый год.

 

 

 

Ланин Владимир

 

ИВАН - ДА - МАРЬЯ


Как на закате запахи густы,

Под вечер тянет сыростью и хмарью,

А под ногами стелятся цветы

С названьем ласковым Иван-да-Марья.


В траве два цвета светят сквозь туман,

Один другого праздничней и краше.

То сине-фиолетовый Иван

Несет по лугу рыженькую Машу.


Вот так тебя по жизненным просторам

Мне б пронести, а я, видать, не смог.

Непросто это - мне живым укором

Иван-да-Марья, луговой цветок.

 

 

 

Лапин Юрий

 

КУПАЛЬСКАЯ НОЧЬ

 

Расцветает в полночь ровно

На Ивана, на Купалу.

При разгуле силы тёмной

Папоротник- цветок алый.

 

По реке плывут веночки.

За селом горит кострище.

Но лишь только одиночки

Этот папоротник ищут.

 

Их порой заводит леший

На погибельные топи,

Где слышны во тьме кромешной

Сердца стук, кикимор вопли.

 

На исход купальской ночи

Тишина, как на погосте.

Лишь глаза зияют волчьи,

Да белеют чьи-то кости.

 

 

 

Лучникова Юлия

 

МАНЖЕТКА

 

Знойный день.

Роса ушла с травы,

Но в середине листиков манжетки

Еще искрятся капельки воды.

И в отраженье их

Деревья, солнце, травы

Нагнувшись вниз, увидишь ты

Себя, а позади зеленые дубравы.

 

 

 

Набоков Владимир

 

«УНИВЕРСИТЕТСКАЯ ПОЭМА» отрывок 31

 

     Нет! Я за книгой в кресле сонном

     перед камином озаренным

     не пропустил, тоскуя зря,

     весны прелестного вступленья.

     Довольно угли и поленья

     совать в камин --  до октября.

     Вот настежь небеса открыты,

     вот первый крокус глянцевитый,

     как гриб, сквозь мураву пророс,

     и завтра, без обильных слез,

     без сумасшедшего напева,

     придет, усядется она,-

     совсем воспитанная дева,

     совсем не русская весна.

 

 

 

Пастернак Борис

 

ЛЮБКА 
                     В. В. Гольцеву

Недавно этой просекой лесной

Прошелся дождь, как землемер и метчик.

Лист ландыша отяжелен блесной,

Вода забилась в уши царских свечек.


Взлелеяны холодным сосняком,

Они росой оттягивают мочки,

Не любят дня, растут особняком

И даже запах льют поодиночке.

 
Когда на дачах пьют вечерний чай,

Туман вздувает паруса комарьи,

И ночь, гитарой брякнув невзначай,

Молочной мглой стоит в иван-да-марье.

 
Тогда ночной фиалкой пахнет всё:

Лета и лица. Мысли. Каждый случай,

Который в прошлом может быть спасен

И в будущем из рук судьбы получен.

 

 

ХМЕЛЬ

 

Под ракитой, обвитой плющом,

От ненастья мы ищем защиты.

Наши плечи покрыты плащом.

Вкруг тебя мои руки обвиты.

 

Я ошибся... Кусты этих чащ

Не плющом перевиты, а хмелем.

Ну так лучше давай этот плащ

В ширину под собою расстелим.

 

 

 

Пехлеван Бахтияр

 

ЛОПУХИ, ВЫ МОИ, ЛОПУХИ

 

Лопухи вы мои лопухи, 
Великаны зеленого царства. 
Вы сейчас мне по духу близки, 
Красотою своей и коварством. 

Вы своими большими руками, 
Раскрываете людям объятья. 
И не зря вас зовут лопухами, 
Вам в ответ посылают проклятья. 

Вы хотите к себе заманить, 
И обнять свою верную жертву, 
И репейники ей подарить, 
Тайно их, прикрепив на одежду. 

И не ведомо людям-невеждам, 
Что репейники ваше потомство. 
Ну а вы, несомненно, в надежде, 
Их цепляете людям с упорством. 

А потомки на этой земле, 
Расплодятся везде в изобилье. 
Раскрывая коварной судьбе, 
Все свои лопушиные крылья.

 

 

 

Померанцева Наталья

 

Я - МАЛЬВА

 

Я - мальва. Я вышла из лета.

Пуглива. Кокетлива. Чу!

В отважные краски одета.

Отважно бурьяном качу.

Меня не полюбит богатый,

меня не заметит бедняк.

Не стать мне судьбой и утратой.

Я - мальва. Цвету просто так.

В венки вдохновенных сонетов

мои не вплетутся цветки.

Я - мальва. Я вышла из лета,

своей не замыслив строки.

И все же не надо иначе.

Вот дети, собаки, заря.

Я - мальва. Я зрячая. Значит,

я вышла из лета не зря.

 

 

 

Пронина Наталья

 

МАТЬ - И - МАЧЕХА


Мать-мачеха еще не отцвела

На косогоре в почве каменистой.

Фонарик золотой меж круглых листьев

В последний раз перед жарой зажгла.

 
Мне сказка вспомнилась: из слабых рук

Ведро в колодец загремев упало.

И сердцу безнадежно больно стало

В предчувствии неотвратимых мук.


Все знали мачеху, которая жила

В деревне с дедом, дочь свою любила,

А дедову и била, и кляла,

И в январе подснежников просила.


Я искоса следила за тобой,

К щеке прижав то нежность, то прохладу.

В колодец прыгать за ведром не надо,

Но что же сердца страшен перебой?

 

 

 

Прудников Петр

 

СЕНОКОС

Густые косы разнотравья

Уложит острая коса.

И вечный принцип здесь по праву:

Коси, коса, пока роса!


И лягут строчками укосы

На всю покосную длину.

И аромат травы уносят

Опять в нехитрую копну...


Не оттого ль я, к сожаленью,

Не обойдусь без тех стихов,

Что запах сена мне милее

Французских фирменных духов...

 

 

 

Ратнер Марина

 

БУДЬ БАРВИНКОМ

 

Лист барвинка по-прежнему жёсток
в декабре, январе, феврале...
Летних дней несминаемый остов,
он зимует поближе к земле

И, мне кажется, он многолетен
потому средь цветочных забот,
что зимой не тоскует по лету,
а лишь солнце пригреет - цветёт

И, видать, неспроста украИнок
обошёл стороной домострой -
в их глазах ярко-синий барвинок
расцветает весенней порой

Краски (а по-украински - барвы)
коренятся в неброском цветке.
Выбрось тернии, высуши лавры,
будь барвинком - живи налегке...

 

 

СИНЕОКИЙ ЦИКОРИЙ - ЦВЕТ ПАМЯТИ

 

Синеокий цикорий - цвет памяти,
в синеву превратившихся дней.
Милый друг, Вы, пожалуй, не станете
день и ночь вспоминать обо мне.

А цветы примостились, как в кресле,
на черешчатом стебле судьбы:
восхитительно синие "если",
удивительно лёгкие "бы"... 

 

 

 

Рождественский Роберт

 

ТАЕЖНЫЕ ЦВЕТЫ

 

Не привез я

         таежных цветов -

извини.

 

Ты не верь,

если скажут, что плохи

                     они.

Если кто-то соврет,

что об этом читал...

 

Просто,

    эти цветы

луговым

не чета!

В буреломах,

         на кручах

пылают

    жарки,

как закат,

как облитые кровью желтки.

Им не стать украшеньем

                городского стола.

Не для них

      отшлифованный блеск хрусталя.

Не для них!

И они не поймут никогда,

что вода из-под крана -

это тоже вода...

 

Ты попробуй сорви их!

Попробуй

      сорви!

Ты их держишь,

и кажется,

         руки

           в крови!..

Но не бойся,

цветы к пиджаку приколи...

 

Только что это?

Видишь?

Лишившись земли,

той,

таежной,

неласковой,

гордой земли,

на которой они

         на рассвете взошли,

на которой роса

         и медвежьи следы,-

начинают

    стремительно вянуть

                     цветы!

Сразу

гаснут они!

Тотчас

гибнут они!..

Не привез я

       таежных цветов.

Извини.

                                   1960

 

 

 

Рубцов Николай

 

ЦВЕТЫ

 

По утрам умываясь росой,
Как цвели они! Как красовались!
Но упали они под косой,

И спросил я: - А как назывались? -
И мерещилось многие дни
Что то тайное в этой развязке:
Слишком грустно и нежно они

Назывались - "анютины глазки".

 

 

АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОК 

Домик моих родителей

Часто лишал я сна.

- Где он опять, не видели?

Мать без того больна. -

В зарослях сада нашего

Прятался я как мог.

Там я тайком выращивал

Аленький свой цветок.

Этот цветочек маленький

Как я любил и прятал!

Нежил его, - вот маменька

Будет подарку рада!

Кстати его, некстати ли,

Вырастить все же смог...

Нес я за гробом матери

Аленький свой цветок. 

 

 

 

Северянин Игорь

 

ПОЭЗА О НЕЗАБУДКАХ

 

Поет Июнь, и песни этой зной
Палит мне грудь, и грезы, и рассудок.
Я изнемог и жажду незабудок,
Детей канав, что грезят под луной
Иным цветком, иною стороной.
Я их хочу: сирени запах жуток.
Он грудь пьянит несбыточной весной;
Я их хочу: их взор лазурный чуток,
И аромат целебен, как простор.
Как я люблю участливый их взор!
Стыдливые, как томны ваши чары...
Нарвите мне смеющийся букет,
В нем будет то, чего в сирени нет,
А ты, сирень, увянь в тоске нектара.

 

 

МАРГАРИТКИ

 

О, посмотри! Как много маргариток -

И там, и тут...

Они цветут; их много; их избыток;

Они цветут.

Их лепестки трехгранные - как крылья,

Как белый шелк...

Вы - лета мощь! Вы - радость изобилья!

Вы - светлый полк!

Готовь, земля, цветам из рос напиток,

Дай сок стеблю...

О, девушки! о, звезды маргариток!

Я вас люблю...

                                 Мыза Ивановка

                     1909. Июль

 

 

ПЕСНЯ О ЦВЕТАХ

 

О подснежниках синеньких,

Первых вешних цветах,

Песню, сердце, ты выкинь-ка

Чтоб звучала в устах!

О бокальчатых ландышах,

Ожемчуживших мох,

В юность давнюю канувших,

Вновь струящих свой вздох.

О фиалочках северных,

Лиловатых слегка,

Запах чей неуверенный

Пьем на скате леска.

О жасмине, клубникою

Полыхающем нам

В мае ночь светлоликую

По окрестным садам.

И о бархатном ирисе,

Чья окраска чиста,

Песню, сердце, ты выброси

Нам скорей на уста!

             Таллинн, 6 марта 1936

 

 

 

Скорик Светлана

 

ОТ ЗОЛОТАРНИКА И ПИЖМЫ

 

От золотарника и пижмы,
от медуницы с ковылём
идёшь с улыбкой золотистой,
прозрачным утром напоён.

Остались годы за спиною,
осели хлопоты в траве,
и размягчённо успокоен
суетный ропот в голове.

И нараспашку - сосны, звоны,
сорочий трёп, игра лучей.
И ты, из хаоса спасённый,
влюблённый в небо и ничей.

                                     2003

 

 

 

Случевский Константин

 

В НЕМОЛЧНОМ ГОВОРЕ ПРИРОДЫ

 

В немолчном говоре природы,

Среди лугов, полей, лесов

Есть звуки рабства и свободы

В великом хоре голосов...

 

Коронки всех иван-да-марий,

Вероник, кашек и гвоздик

Идут в стога, в большой гербарий,

Утратив каждая свой лик!

 

Нередко видны на покосах,

Вблизи усталых косарей -

Сидят на граблях и на косах

Певцы воздушные полей.

 

Поют о чудных грезах мая,

О счастье, о любви живой,

Поют, совсем не замечая

Орудий смерти под собой!

 

 

 

Сологуб Федор

 

НА СЕРОЙ КУЧЕ СОРА

 

На серой куче сора,

У пыльного забора,

На улице глухой

Цветет в исходе мая,

Красою не прельщая,

Угрюмый зверобой.


В скитаниях ненужных,

В страданиях недужных,

На скудной почве зол,

Вне светлых впечатлений

Безрадостный мой гений

Томительно расцвел.

 

 

 

Солоухин Владимир

 

БУКЕТ

 

Я их как собирал?

Колокольчик чтоб был к колокольчику,

Василек к васильку

И ромашка к ромашке была.

Мне казалось, что будет красивей букет,

Если только одни васильки,

Или только одни колокольчики,

Или только ромашки одни

Соберутся головка к головке.

Можно стебли подрезать и в воду поставить в стакан.

 

Постепенно я понял,

Что разных цветов сочетанье

(Ярко-желтого с белым,

Василькового с белым и желтым,

Голубого с лиловым,

Лилового с чуть розоватым)

Может сделаться праздником летних полуденных красок,

Может сделаться радостью. Надо немного условий:

Просто капельку вкуса

Или, может быть, капельку зренья -

И букет обеспечен. Хватает в июне цветов!

Так я их собирал. Но

(Во всем виновата незрелость)

Я наивно считал,

Что простые, невзрачные травы

(Это кажется нам, будто травы бывают невзрачны)

Недостойны приблизиться

К чистым, отборным и ясным,

Собираемым мною в букет, удостоенным чести цветам.

Обходил я пырей,

Обходил я глухую крапиву,

«Лисий хвост» обходил, и овсюг, и осот полевой,

И пушицу,

И колючий,

Полыхающий пламенем ярым,

Безобразный, бездарный татарник.

Им, конечно, хотелось. А я говорил с укоризной:

«Ну, куда вы?

Вот ты, щавеля лопоухого стебель,

Полюбуйсь на себя, ну куда ты годишься?

Разве сор подметать?

Ну, допустим, тебя я сорву...»

И затем,

Чтоб совсем уж растение это унизить,

Я сорвал

И приставил метельчатый стебель к букету,

Чтобы вместе со мной все цветы на лугу посмеялись

Сочетанью ужасному розовой «раковой шейки»

И нелепой метелки.

Но...

Не смеялся никто.

Даже больше того (что цветы!), я и сам не смеялся.

Я увидел, как ожил, как вдруг засветился букет,

Как ему не хватало

Некрасивого, в сущности, длинного, грубого стебля.

Я крапиву сорвал,

Я приставил к букету крапиву!

И - о чудо!- зеленая, мощная сочность крапивы

Озарила цветы.

А ее грубоватая сила

Оттенила всю нежность соседки ее незабудки,

Показала всю слабость малиновой тихой гвоздички,

Подчеркнула всю тонкость, всю розовость «раковой шейки».

Стебли ржи я срывал, чтоб торчали они из букета!

И татарник срывал, чтоб симметрию к черту разрушить!

И былинник срывал, чтобы мощи косматой добавить!

И поставил в кувшин,

И водой окатил из колодца,

Чтобы влага дрожала, как после дождя проливного,

Так впервые я создал

Настоящий,

Правдивый букет.

                                          1963

 

 

ИМЕЮЩИЙ В РУКАХ ЦВЕТЫ...

 

Лесная узенькая тропка

Вела девчонку от людей.

Девчонка оглянулась робко,

И стало очень страшно ей.

Седые космы елей черных,

Сторожкий шорох за спиной,

И птичий крик, и сказок вздорных,

Теперь припомнившихся, рой.

 

К тому ж, пожалуй, слишком рано

Внушали ей и там и тут:

«Смотри, поймают хулиганы

И... платье новое порвут!»

А лес вокруг, теплом облитый,

Сверкает, птицами поет.

Сейчас придет мужик небритый

И схватит, легкую, ее.

Как птица пойманная в клетке,

Ее сердечишко стучит.

 

А между тем, раздвинув ветки,

Выходит он и впрямь небрит.

Как видно, шел он лесом долго,

Цепляя мокрые кусты.

В одной руке его - кошелка,

В другой руке его - цветы.

Тут лета яркие приметы,

Купальниц крупных желтизна.

И, как ни странно, встреча эта

Девчонке вовсе не страшна.

Среди дремучей темноты

Она почувствовала все же:

Имеющий в руках цветы

Плохого совершить не может.

                                         1957

 

 

ЦВЕТЫ

 

Я был в степи и два цветка

Там для тебя нашел.

Листва колючая жестка -

Все руки исколол.

 

Цветы невзрачны, не беда,

В степи ведь нет других.

Скупая горькая вода

Питала корни их.

 

Вся жизнь для них была как боль

В пустынной стороне,

И не роса на них, а соль

Мерцала при луне.

 

Зато, когда железный зной

Стирал траву с земли,

Они в пыли, в соли земной

По-прежнему цвели.

 

А если розы любишь ты,

Ну что ж, не обессудь!

Мои колючие цветы -

Не приколоть на грудь.

                                   1957

 

 

ЦВЕТЫ

 

Спросили про цветок любимый у меня.

Вы что, смеетесь?

Будто бы возможно

Из тысячи любимейших предметов

Назвать наилюбимейший предмет.

 

И вообще,

Задумывались вы

Над сущностью цветка?

Что за идея,

Какому (языком собранья говоря,

Писательского нашего собранья),

Скажите мне, какому содержанью

Придал художник форму василька?

 

Для нас, людей,- любовь,

А для травы иль дерева - цветенье.

То, что для нас

Томление в присутствии любимой.

Волненье от ее улыбки, взгляда

(Ожог на сердце от ее улыбки!),

Бессонница, свиданье, поцелуи,

Тоска, желанье, грусть и ликованье,

То, что для нас почти что крылья птицы,

То, что для нас перерастает в слово

И в музыку,

То у травы - цветок!

Толпа однообразна, как трава (или листва).

И жизнь, как луг весенний,- однотонна.

И вдруг

То тут, то там на ровном этом фоне

Любовь.

Цветы,

Ромашки, незабудки,

Кроваво-полыхающие маки.

Любовь - и та, что вовсе откровенна,

И та, что в тихом сумраке таится

(Допустим, ландыш).

И ночной фиалки

Таинственное пряное цветенье,

И крепкое до головокруженья

Роскошество магнолии в цвету.

Да, жизнь цветет, как луг,

Она уже красива.

Она ярка.

Она благоухает.

Она цветет... бывает пустоцветом

(О, иногда бывает пустоцветом!),

А иногда цветами материнства,

Но все равно цветет, цветет, цветет!

 

У трав иных цветенье каждый месяц.

У кактуса - единожды в столетье.

Чудовище. Колючка! Квазимодо!!

Как ждет, наверно, он своей поры,

Сладчайшего великого мгновенья,

Когда внутри раскрытого цветка

(Пылинка жизни упадет на пестик)

Завяжется пылинка новой жизни.

Цветы - любовь. А как любить любовь?

 

Да, как любить?

Но если непременно,

Но если с повседневной точки зренья

Вы все-таки меня спросить хотите,

Какой цветок я больше всех люблю,-

Пожалуй, назову я одуванчик.

А как же ландыш? Василек во ржи?

Черемухи душистое соцветье?

Кувшинка? Георгины? Белых лилий

Надводно-надзеркальное дрожанье?

И розы, наконец?

 

Постойте. Погодите.

Не рвите сердце. Я люблю, конечно,

Кувшинку, ландыш, синенький подснежник,

И клеверную розовую шапку,

И розовую «раковую шейку»,

И розу, и купальницу. Конечно...

Но чем-то

Мне одуванчик ближе всех цветов.

 

За то, во-первых, что вполне подобен солнцу.

Как будто солнце четко отразилось

В бесчисленных осколочках зеркальных,

Разбросанных по ласковой траве

(Как только солнце скроется за лесом,

Хоть бы один остался одуванчик

Раскрытым и цветущим - никогда!).

Но это к слову. Вовсе не за это

Люблю я скромный маленький цветок,

За то его люблю, что вечно жмется к людям,

Что он растет у самого порога,

У старенькой завалинки, у прясла

И самый первый тянется к ручонкам

Смеющегося радостно ребенка,

Впервые увидавшего цветок.

 

За то, что сам я сорок лет назад,

Когда пришла пора увидеть землю,

Когда пришла пора увидеть солнце,

Увидел не тюльпаны, не нарциссы,

Не ангельские глазки незабудок,

Не маков сатанинское горенье,

А одуванчик,

Полный жизни, солнца,

И горечи, и меда, и тепла,

И доброты к крестьянскому мальчишке.

 

Срывал я солнце голыми руками.

Легко сдувал пушистые головки.

И опускались легкие пушинки

На землю,

Чтобы снова расцвести.

Мой старый, добрый друг,

Наивный одуванчик...

                                     1932

 

 

 

Станку Захария

 

ДА - Я С ЛОЗОЙ

Перевод Ю.Кожевникова

 

Да - я с лозой и маком на поле прорастал,

Да - как трава, храню я под веками росу,

Да - я купался в речке, где мокла конопля,

Да - я обдирал колени о яблони в саду.

 

 

СТАРОЕ КЛАДБИЩЕ

Перевод В.Швыряева

 

Кладбище старое, где предки мирно спят,

Мне так же дорого, как отдых в час заката.

Сень папоротников, их корневищ охват -

Та сеть, где груз и мой останется когда-то.

 

 

 

 

Танич Михаил

 

НА ДАЛЬНЕЙ СТАНЦИИ СОЙДУ

 

На дальней станции сойду -

Трава - по пояс,

И хорошо, с былым наедине,

Бродить в полях,

Ничем, ничем не беспокоясь,

По васильковой

Синей тишине.

 

На дальней станции сойду -

Запахнет мёдом,

Живой воды попью у "журавля".

Тут - всё моё,

И мы, и мы отсюда родом -

И васильки,

И я, и тополя.

 

На дальней станции сойду,

Необходимой,

С высокой ветки

В детство загляну.

Ты мне опять позволь,

Позволь, мой край родимый,

Быть посвящённым

В эту тишину.

 

На дальней станции сойду

Трава - по пояс,

Зайду в траву,

Как в море, босиком,

И без меня обратный

Скорый-скорый поезд

Растает где-то

В шуме городском.

 

 

 

Туманова Глафира

 

ТАВОЛГА

 

Помнишь, на болоте нашем
заблудились облака.
И в траве увязли кашей - 
это таволга цвела.

А под синим неба сводом
так кружилась голова!
Сладко пахли руки мёдом - 
это таволга цвела.

Звонко пели птицы где-то,
убегала вдаль река,
и казалось вечным лето...
просто таволга цвела.

 

 

 

Тургенев Иван

 

ЦВЕТОК 

Тебе случалось - в роще темной,

В траве весенней, молодой,

Найти цветок простой и скромный?

(Ты был один - в стране чужой.)


Он ждал тебя - в траве росистой

Он одиноко расцветал...

И для тебя свой запах чистый,

Свой первый запах сберегал.

 
И ты срываешь стебель зыбкой.

В петлицу бережной рукой

Вдеваешь, с медленной улыбкой,

Цветок, погубленный тобой.


И вот, идешь дорогой пыльной;

Кругом - всё поле сожжено,

Струится с неба жар обильный,

А твой цветок завял давно.


Он вырастал в тени спокойной,

Питался утренним дождем

И был заеден пылью знойной,

Спален полуденным лучом.


Так что ж? напрасно сожаленье!

Знать, он был создан для того,

Чтобы побыть одно мгновенье

В соседстве сердца твоего.

 

 

 

Ходасевич Владислав

 

ПЛАЩ ЗОЛОТОЙ ОДУВАНЧИКОВ

 

Плащ золотой одуванчиков

На лугу, на лугу изумрудном!

Ты напомнил старому рыцарю

О подвиге тайном и трудном.

 

Плащ голубой, незабудковый,

Обрученный предутренним зорям!

Нашептал ты принцессе покинутой

О милом, живущем за морем!

. . . . . . . . . . . . . . . .

28 мая 1907, Лидино

 

 

 

Холодковский Н.А.

 

БЕЛОЙ АНЕМОНЫ

 

Белой анемоны

Праздничный убор

Разукрасил склоны

И холмов и гор.

Вешний цветик дивный!

Взор ласкаешь ты

Прелестью наивной

Светлой простоты.

В ней сквозит, блистая,

Девственно чиста,

Истина святая,

Жизнь и красота.

 

 

 

Шиллер Фридрих

 

ЦВЕТЫ

Перевод А.А.Фета

 

Дети солнечного всхода,

Пёстрых пажитей цветы,

Вас взлелеяла природа

В честь любви и красоты.

Ваши яркие уборы,

Под перстом прозрачным Флоры,

Так нарядно хороши;

Но, любимцы неги вешней,

Плачьте! Прелесть жизни внешней

Не вдохнула в вас души.

 
Вслед за жаворонком нежно

Соловьи о вас грустят;

На листах у вас, небрежно

Колыхаясь, сильфы спят;

Ваши пышные короны

Превратила дочь Дионы

В брачный полог мотыльков.

Плачьте, плачьте, дети света!

В вас тоска понятна эта -

Вам неведома любовь.

 
Но томление разлуки

Выношу я не скорбя...

Друг мой Нанни! Эти руки

Вьют подарок для тебя.

Жизнь и душу, страсть и речи,

Сердца нежные предтечи,

Вам теперь передаю.

И сильнейший меж богами

Здесь под скромными листами

Скрыл божественность свою.

 

 

 

Эллис Лев

 

КОЛОКОЛЬЧИК

 

Если сердце снов захочет,

ляг в траве, и над тобой,

вдруг заплачет, захохочет

колокольчик голубой.

 

Если сердце, умирая,

хочет горе позабыть,

колокольчик песни Рая

будет петь не уставая,

будет сказки говорить.

 

Фиолетовый, лиловый,

тёмно-синий, голубой,

он поёт о жизни новой,

как родник в тени кленовой,

тихо плачет над тобой.

 

И как в детстве, богомольный

ты заслышишь в полусне

звон призывный, колокольный,

и проснёшься в светлой, вольной,

беспечальной стороне.

 

Сердце спит и сладко плачет,

и, замолкнув в должный срок,

колокольчик тихо спрячет

свой лиловый язычок.

 

 

 

Ястремский Андрей

 

КУВШИНКА

 

В грустном звоне листопада

Заблудилась осень вдруг.

Солнца алая лампада

Сквозь туман сползла за луг.

Где-то жаворонок сонный

Песни спрятал под крылом,

И камыш заговорённый

Над речным поник стеклом.

А кувшинка смотрит в небо

Сквозь седую пелену.

Так и я когда-то где-то

Ждал Любимую свою...

                             30.09.2003г.


Печать данной главы

Печать статьи целиком

нет комментариев
Добавить комментарий :
Ж
Уважаемые пользователи, использующие браузер firefox.
При вставке в текстовое поле используйте комбинацию клавиш ctrl + v.
Внимание! Фото, не упомянутые в вашем сообщении, не сохранятся в альбоме
Поиск по ключевому слову или словосочетанию:

   

  Введите ключевое слово или словосочетание русскими или латинскими буквами