Warning: array_merge() [function.array-merge]: Argument #2 is not an array in /var/www/admin/data/php_templates/articles.php on line 70
Садовая поэзия :: РФК
«Знаете ли вы что?»
Знаете ли вы, что чтобы дать ссылку в своём посте
на чьё-то сообщение в разделе "Общение",
достаточно кликнуть на его номер.

6. ДЕРЕВЬЯ

 

Александрова Наталия

 

КЛЕНОВЫЙ ЛИСТ

 

Осени пронзительной ладошка

Опускалась в такт моим шагам.

Лист, покувыркавшийся немножко,

С лёгким звоном на асфальт упал.

 

Он ещё по-летнему зелёный,

Он ещё завистливо-смешной -

Умирающий ребёнок клёна,

Вянущий на серой мостовой.

 

 

Ахматова Анна

 

ИВА                  

             И дряхлый пук дерев

                                 А.С. Пушкин

 

А я росла в узорной тишине,

В прохладной детской молодого века.

И не был мил мне голос человека,

А голос ветра был понятен мне.

 

Я лопухи любила и крапиву,

Но больше всех серебряную иву.

И, благодарная, она жила

Со мной всю жизнь, плакучими ветвями

Бессонницу овеивала снами.

И - странно!- я ее пережила.

 

Там пень торчит, чужими голосами

Другие ивы что-то говорят

Под нашими, под теми небесами.

И я молчу... Как будто умер брат.

 

 

Бабушкин Сергей

 

ТОПОЛЬ СЕРЕБРЯННЫЙ

 

Тополь серебряный,

Ива  плакучая - 

Образы  детства, 

Картинки из памяти.

Выросли вместе

По прихоти случая,

Выросли с нами -

Вернулись снами:

Тополь  серебряный,

Ива     плакучая.

Я   к    вам   приеду,

Ждёте   - знаю...

Преодолею         

           непреодолимое,  

К  вам  возвращусь  

Хоть  из  ада,

                из  рая  ли.  

Пусть   там   растут  

Апельсины          

                с   маслинами,  

Маму    и    родину  

       не   выбирали   мы.     

Тополь серебряный,  

Ива    плакучая...  

Выросли     вместе,  

Ждёте  -  знаю.

 

 

Бальмонт Константин

 

ВЕРБЫ

 

Вербы овеяны

Ветром нагретым,

Нежно взлелеяны

Утренним светом.

 

Ветви пасхальные,

Нежно - печальные,

 Смотрят веселыми,

 Шепчутся с пчелами.

 

Кладбище мирное

Млеет цветами,

Пение клирное

Льется волнами.

 

Светло-печальные

Песни пасхальные,

Сердцем взлелеяны,

Вечным овеяны.

 

 

Борисова Н.Р.

 

УПАЛО ДЕРЕВО В ЛЕСУ

 

Упало дерево в лесу.

Устало сердце, кровь остыла.

Чтоб сохранить его красу,

Природа мхом его укрыла.

 

Лежа в покое, в царстве сна,

Беря себе совсем немного,

Оно отдать спешит сполна

Все, что получено от Бога.

 

Ему не стыдно за себя -

Оно тянулось к солнцу, к свету,

Дарило тень свою, любя,

И укрывало всех от ветра.

 

Пусть вспомнит путник, проходя,

Его зеленое, живое,

И, в благодарность от себя,

Посадит дерево другое.

 

 

Вордсворт Уильям

 

ОКОЛДОВАННЫЙ ДУБ

Перевод М. Фроловского

 

Покровом серебристым облака

Чуть затянули солнце, но не в силах

Смягчить его лучей, и зной полдневный

Потоком отраженным льется с неба

На скалы, рощи и луга.

Пожалуй,

В такую пору не найти приюта

Отрадней, чем под этим старым дубом,

Раскинувшим широко тень своих

Ветвей столетних над ковром душистым,

Разостланным здесь вереском цветущим.

Наверное, не знал роскошней ложа

И сам султан, лежащий на подушках

Среди цветов, отдавшись неге сонной.

Сама природа выткала его

Для отдыха усталых нимф-охотниц.

И ты, которая для глаз моих

Прекрасней всех, живущих в этих рощах

И гениев и духов, неужели

Ты не придешь, чтоб отдохнуть здесь тоже

В полдневный час. Я знаю, говорят,

Что к дубу подходить небезопасно,

Что он, когда в лесу порывы ветра

Ревут, шумят, - он тоже громко стонет

И скорбный звук несется с ураганом.

Когда б пастух аркадский это слышал,

Сказал бы он, что бедная дриада

Обречена оплакивать свой жребий,

Ее навек связавший с этим дубом.

Поверье есть иное, будто духи

Недобрые слетаются сюда

И вспоминают жалобой и стоном

О тех делах, которым был свидетель

Один цветущий вереск.

Но теперь

Спокойно все, не шелестят вершины,

И воздух тих, не колыхнется.

Нем Виновник этих страхов, и в молчанье

Под сень свою тебя он примет нежно,

И над тобой он склонится вершиной,

Как клонятся ровесники его

Над заводью спокойной, и тобою

Он будет любоваться, как они

Любуются неверным отраженьем

Своих ветвей в замедлившей реке.

 

 

Вяземский Пётр

 

РЯБИНА

 

Тобой, красивая рябина,

Тобой, наш русский виноград,

Меня потешила чужбина,

И я землячке милой рад.

 

Любуюсь встречею случайной;

Ты так свежа и хороша!

И на привет твой думой тайной

Задумалась моя душа.

 

Меня минувшим освежило,

Его повеяло крыло,

И в душу глубоко и мило

Дней прежних запах нанесло.

 

Всё пережил я пред тобою,

Всё перечувствовал я вновь -

И радость пополам с тоскою,

И сердца слезы, и любовь.

 

Одна в своем убранстве алом,

Средь обезлиственных дерев,

Ты вся обвешана кораллом,

Как шеи черноглазых дев.

 

Забыв и озера картину,

И снежный пояс темных гор,

В тебя, родную мне рябину,

Впился мой ненасытный взор.

 

И предо мною - Русь родная,

Знакомый пруд, знакомый дом;

Вот и дорожка столбовая

С своим зажиточным селом.

 

Красавицы, сцепивши руки,

Кружок веселый заплели,

И хороводной песни звуки

Перекликаются вдали:

 

"Ты рябинушка, ты кудрявая,

В зеленом саду пред избой цвети,

Ты кудрявая, моложавая,

Белоснежный пух - кудри-цвет твои.

 

Убери себя алой бусою,

Ярких ягодок загорись красой;

Заплету я их с темно-русою,

С темно-русою заплету косой.

 

И на улицу на широкую

Выйду радостно на закате дня,

Там мой суженый черноокую,

Черноокую сторожит меня!"

 

Но песней здесь по околотку

Не распевают в честь твою.

Кто словом ласковым сиротку

Порадует в чужом краю?

 

Нет, здесь ты пропадаешь даром,

И средь спесивых винных лоз

Не впрок тебя за летним жаром

Прихватит молодой мороз.

 

Потомка новой Элоизы

В сей романтической земле,

Заботясь о хозяйстве мызы,

Или по-здешнему - шале,

 

Своим Жан-Жаком как ни бредит,

Свой скотный двор и сыр любя -

Плохая ключница, не цедит

Она наливки из тебя.

 

В сей стороне неблагодарной,

Где ты растешь особняком,

Рябиновки злато-янтарной

Душистый нектар незнаком.

 

Никто понятья не имеет,

Как благодетельный твой сок

Крепит желудок, душу греет,

Вдыхая сладостный хмелек.

 

И слава сахарной Коломны

В глушь эту также не дошла:

Сырам вонючим сбыт огромный,

А неизвестна пастила.

 

Средь здешних всех великолепий

Ты, в одиночестве своем,

Как роза средь безлюдной степи,

Как светлый перл на дне морском.

 

Сюда заброшенный случайно,

Я, горемычный как и ты,

Делю один с тобою тайно

Души раздумье и мечты.

 

Так, я один в чужбине дальной

Тебя приветствую тоской,

Улыбкою полупечальной

И полурадостной слезой.

                                   1854

 

 

де Габриак Черубина

 

Я ВЕТВИ ЯБЛОНЬ ПОНЯЛА

 

Я ветви яблонь поняла,

Их жест дающий и смиренный,

Почти к земле прикосновенный

Изгиб крыла.

 

Как будто солнечная сила

На миг свой огненный полет

В земных корнях остановила,

Застыв, как плод.

 

Сорви его, и он расскажет,

Упав на смуглую ладонь,

Какой в нем солнечный огонь,

Какая в нем земная тяжесть.

                       Июль 1926, Мальцево

 

 

Георге Стефан

 

ОМЕЛА

Перевод Нины Кан

 

 

Под мрачным небом дождь как наважденье

Тропинки все в печали замогильной

Но хмурый воздух влагой изобильной

Навеял новой жизни зарожденье.

Кусты рядком - меж ними ветер рыщет -

Грустят без солнца в горестной разлуке

Сухие ветки тянут словно руки...

И каждая себе опору ищет.

 

Негромки птичьи жалобные трели

И дуб качает сучья помертвело -

Давно сухие листья облетели...

Лишь зеленеет нежная омела.

 

 

Гёте Иоганн Вольфган фон

 

GINKGO BILOBA

Перевод В.В.Левика

 

Этот листик был с Востока

В сад мой скромный занесен,

И для видящего ока

Тайный смысл являет он.

Существо ли здесь живое

Разделилось пополам?

Иль, напротив, сразу двое

Предстают в единстве нам?

И загадку и сомненья

Разрешит мой стих один;

Перечти мои творенья,

Сам я - двойственно един.

 

 

Григорьев Аполлон

 

ТОПОЛЮ

 

Серебряный тополь, мы ровни с тобой,

Но ты беззаботно-кудрявой главой

Поднялся высоко; раскинул широкую тень

И весело шелестом листьев приветствуешь день.

 

Ровесник мой тополь, мы молоды оба равно

И поровну сил нам, быть может, с тобою дано -

Но всякое утро поит тебя божья роса,

Ночные приветно глядят на тебя небеса.

 

Кудрявый мой тополь, с тобой нам равно тяжело

Склонить и погнуть перед силою ветра чело...

Но свеж и здоров ты, и строен и прям,

Молись же, товарищ, ночным небесам!

                                  6 июля 1847 г.

 

 

Гумилев Николай

 

ДЕРЕВЬЯ

 

Я знаю, что деревьям, а не нам

Дано величье совершенной жизни;

На ласковой земле, сестре звездам,

Мы - на чужбине, а они - в отчизне.

 

Глубокой осенью в полях пустых

Закаты медно-красные, восходы

Янтарные окраске учат их -

Свободные, зеленые народы.

 

Есть Моисеи посреди дубов,

Марии между пальм... Их души, верно,

Друг другу посылают тихий зов

С водой, струящейся во тьме безмерной.

 

И в глубине земли, точа алмаз,

Дробя гранит, ключи лепечут скоро,

Ключи поют, кричат - где сломан вяз,

Где листьями оделась сикомора.

 

О, если бы и мне найти страну,

В которой мог не плакать и не петь я,

Безмолвно поднимаясь в вышину

Неисчислимые тысячелетья!

 

Джалиль Муса

 

ДУБ

 

При дороге одиноко

Дуб растет тысячелетний,

На траве зеленой стоя,

До земли склоняя ветви.

 

Легкий ветер на рассвете

Между листьев пробегает,

Будто время молодое

Старику напоминает.

 

И поет он о минувшем,

Про безвестного кого-то,

Кто вскопал впервые землю,

Проливая капли пота.

 

Кто зажег в нем искру жизни?

Кто такой? Откуда родом?

Государем был великим,

Полеводом, садоводом?

 

Кем он был -- не в этом дело:

Пот его в земле -- от века,

Труд его -- в стволе могучем:

Дуб живет за человека!

 

Сколько здесь прошло народу -

Проходившим счета нету!

Каждый слышал песню дуба,

Каждый знает песню эту.

 

Путник прячется в ненастье

Под навес зеленолистый;

В зной работников усталых

Дуб зовет во мрак тенистый;

 

И недаром лунной ночью

Он влечет к себе влюбленных,

Под шатром соединяя

Тайной страстью опаленных;

 

Заблудившимся в буране

Путь укажет самый краткий;

Тех, кто жнет, горячим летом

Напоит прохладой сладкой...

 

Преклонюсь перед тобою,

Счастлив ты, земляк далекий.

Памятник тебе достойный

Этот старый дуб высокий.

 

Стоит жить, чтоб в землю врезать

След поглубже, позаметней,

Чтоб твое осталось дело,

Словно дуб тысячелетний.

 

 

Евтушенко Евгений

 

ОЛЬХОВАЯ СЕРЕЖКА

                              Д. Батлер

 

Уронит ли ветер

          в ладони сережку ольховую,

начнет ли кукушка

          сквозь крик поездов куковать,

задумаюсь вновь,

          и, как нанятый, жизнь истолковываю

и вновь прихожу

          к невозможности истолковать.

Себя низвести

          до пылиночки в звездной туманности,

конечно, старо,

          но поддельных величий умней,

и нет униженья

          в осознанной собственной малости -

величие жизни

          печально осознанно в ней.

Сережка ольховая,

          легкая, будто пуховая,

но сдунешь ее -

          все окажется в мире не так,

а, видимо, жизнь

          не такая уж вещь пустяковая,

когда в ней ничто

          не похоже на просто пустяк.

Сережка ольховая

          выше любого пророчества.

Тот станет другим,

          кто тихонько ее разломил.

Пусть нам не дано

          изменить все немедля, как хочется,-

когда изменяемся мы,

          изменяется мир.

И мы переходим

          в какое-то новое качество

и вдаль отплываем

          к неведомой новой земле,

и не замечаем,

          что начали странно покачиваться

на новой воде

          и совсем на другом корабле.

Когда возникает

          беззвездное чувство отчаленности

от тех берегов,

          где рассветы с надеждой встречал,

мой милый товарищ,

          ей-богу, не надо отчаиваться -

поверь в неизвестный,

          пугающе черный причал.

Не страшно вблизи

          то, что часто пугает нас издали.

Там тоже глаза, голоса,

          огоньки сигарет.

Немножко обвыкнешь,

          и скрип этой призрачной пристани

расскажет тебе,

          что единственной пристани нет.

Яснеет душа,

          переменами неозлобимая.

Друзей, не понявших

          и даже предавших,- прости.

Прости и пойми,

          если даже разлюбит любимая,

сережкой ольховой

          с ладони ее отпусти.

И пристани новой не верь,

          если станет прилипчивой.

Призванье твое -

          беспричальная дальняя даль.

С шурупов сорвись,

          если станешь привычно привинченный,

и снова отчаль

          и плыви по другую печаль.

Пускай говорят:

          «Ну когда он и впрямь образумится!»

А ты не волнуйся -

          всех сразу нельзя ублажить.

Презренный резон:

          «Все уляжется, все образуется...»

Когда образуется все -

          то и незачем жить.

И необъяснимое -

          это совсем не бессмыслица.

Все переоценки

          нимало смущать не должны,-

ведь жизни цена

          не понизится

                    и не повысится -

она неизменна тому,

          чему нету цены.

С чего это я?

          Да с того, что одна бестолковая

кукушка-болтушка

          мне долгую жизнь ворожит.

С чего это я?

          Да с того, что сережка ольховая

лежит на ладони и,

          словно живая,

                    дрожит...

                                                1975

 

 

Есенин Сергей

 

КЛЁН ТЫ МОЙ ОПАВШИЙ

 

Клен ты мой опавший, клен заледенелый,

Что стоишь, нагнувшись под метелью белой?

 

Или что увидел?  Или что услышал?

Словно за деревню погулять ты вышел.

 

И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,

Утонул в сугробе, приморозил ногу.

 

Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий,

Не дойду до дома с дружеской попойки.

 

Там вон встретил вербу, там сосну приметил,

Распевал им песни под метель о лете.

 

Сам себе казался я таким же кленом,

Только не опавшим, а вовсю зеленым.

 

И, утратив скромность, одуревши в доску,

Как жену чужую, обнимал березку.

                               28 ноября 1925

 

 

ОТГОВОРИЛА РОЩА ЗОЛОТАЯ

 

Отговорила роща золотая

Березовым, веселым языком,

И журавли, печально пролетая,

Уж не жалеют больше ни о ком.

 

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник -

Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.

О всех ушедших грезит конопляник

С широким месяцем над голубым прудом.

 

Стою один среди равнины голой,

А журавлей относит ветром в даль,

Я полон дум о юности веселой,

Но ничего в прошедшем мне не жаль.

 

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,

Не жаль души сиреневую цветь.

В саду горит костер рябины красной,

Но никого не может он согреть.

 

Не обгорят рябиновые кисти,

От желтизны не пропадет трава,

Как дерево роняет тихо листья,

Так я роняю грустные слова.

 

И если время, ветром разметая,

Сгребет их все в один ненужный ком...

Скажите так... что роща золотая

Отговорила милым языком.

 

 

ЧЕРЁМУХА

 

Черёмуха душистая

С весною расцвела

И ветки золотистые,

Что кудри, завила.

Кругом роса медвяная

Сползает по коре,

Под нею зелень пряная

Сияет в серебре.

А рядом, у проталинки,

В траве, между корней,

Бежит, струится маленький

Серебряный ручей.

Черёмуха душистая

Развесившись, стоит,

А зелень золотистая

На солнышке горит.

Ручей волной гремучею

Все ветки обдает

И вкрадчиво под кручею

Ей песенки поет.

                              1915 г.

 

 

Заболоцкий Николай

 

ОДИНОКИЙ ДУБ 

 

Дурная почва: слишком узловат

И этот дуб, и нет великолепья

В его ветвях. Какие-то отрепья

Торчат на нем и глухо шелестят.

 

Но скрученные намертво суставы

Он так развил, что, кажется, ударь -

И запоет он колоколом славы,

И из ствола закапает янтарь.

 

Вглядись в него: он важен и спокоен

Среди своих безжизненных равнин.

Кто говорит, что в поле он не воин?

Он воин в поле, даже и один.

 

 

Лаврова Татьяна

 

КАЛИНА

 

Подруга Осень ноябрем закрыла

Свой яркий разноцветный карнавал.

Калина гроздья красные раскрыла.

Их сластью терпкой холод пропитал.

 

Как капли крови ягоды на ветке,

Прихвачены морозцем - леденцом.

Калина - символ девственной невесты -

Колышется тихонько под окном.

 

Внутри у ягоды живет сердечко.

Вся сила жизни - по легенде - в нем!

Им девушки гадали на колечко,

Чтобы к Весне быть каждой с женихом.

 

Ты знаком нравственности и порядка.

В обрядах свадебных всегда была

Пособницей любви девичьей сладкой.

Ты испокон веков в Руси слыла

 

Я положу калины гроздь у двери,

Мерцала чтоб она - под стать огню.

Печали и несчастья, по поверью,

От дома своего я отгоню.

 

 

Лайне Николай

 

СЕРЕБРИСТАЯ ИВА

 

Я без денег и вещей

Проживу счастливо.

Пусть останется моей

Только эта ива.

Сколько помнить я могу,

С самого начала

На высоком берегу

Всё она стояла.

И теперь стоит, шурша

Светлою листвою,

Словно матери душа

Говорит со мною.

Я ловил её упрёк,

Западавший в душу.

Похвалу её берёг

И советы слушал.

С доброй вестью и бедой

Прибегал сюда я.

Наклонялась надо водой

Ивушка родная.

И когда уеду я

Далеко - далече,

Будет ивушка моя

Ждать меня у речки.

Одиноко, словно мать

На пороге дома, будет ждать меня и звать

К берегу родному.

 

 

Майков Аполлон

 

МАСТИТЫЕ, ВЕТВИСТЫЕ ДУБЫ

 

Маститые, ветвистые дубы,

Задумчиво поникнув головами,

Что старцы древние на вече пред толпами,

Стоят, как бы решая их судьбы,

 

Я тщетно к их прислушиваюсь шуму:

Всё не поймать мне тайны их бесед...

Ах, жаль, что подле них тут резвой речки нет:

Она б давно сказала мне их думу...

 

 

Макеева Елена

 

ДУБЫ, ПЛАТАНЫ, ТОПОЛЯ

 

Дубы, платаны, тополя

И кипарисы...

Прощай, Ливадия моя,

Прощайте, тисы!

 

Прощайте, розы под окном!

Прощай радушный старый дом!

Как пар промчалось десять дней

У моря в гавани моей.

 

Домой - кричат скворцы.

Домой! В твою любовь!

Домой! Домой!

 

 

ПЛАЧЕТ АКАЦИЯ В ПАРКЕ

 

Плачет акация в парке -

Жёлтые слёзы и взгляд,

Переплетённые арки,

Нежный весенний наряд,

Снег из её лепестков...

Грустен напев жёлтых слов. 

 

 

Мандельштам Осип

 

НА МЕНЯ НАЦЕЛИЛИСЬ ГРУША И ЧЕРЕМУХА

 

На меня нацелилась груша да черемуха -

Силою рассыпчатой бьет меня без промаха.

 

Кисти вместе с звездами, звезды вместе с кистями,-

Что за двоевластье там? В чьем соцветьи истина?

 

С цвету ли, с размаха ли - бьет воздушно-целыми

В воздух, убиваемый кистенями белыми.

 

И двойного запаха сладость неуживчива:

Борется и тянется - смешана, обрывчива.

4 мая 1937

 

 

Маршак Самуил

 

СЕГОДНЯ СТАРЫЙ ЯСЕНЬ САМ НЕ СВОЙ

 

Сегодня старый ясень сам не свой,-

Как будто страшный сон его тревожит.

Ветвями машет, шевелит листвой,

А почему,- никто сказать не может.

 

И листья легкие в раздоре меж собой,

И ветви гнутые скрипят, друг с другом споря.

Шумящий ясень чувствует прибой

Воздушного невидимого моря.

 

 

Мицкевич Адам  

ПАН ТАДЕУШ

Отрывок из поэмы

Перевод С.Мар (Аксеновой) 

 

... 

Тадеуш...горячо любил литовскую природу 

И чувству своему дал полную свободу: 

"В оранжерее я видал деревья ваши, 

Да только наши мне в сто крат милей и краше! 

Какое же из них сравнится с нашим кленом, 

С березой, елкой, ясенем зеленым? 

Быть может, кактусы? А может быть алоэ? 

Растенье хоть куда - колючее и злое! 

Видать, что вы хвалить добро чужое склонны, 

По вкусу вам пришлись дурацкие лимоны, 

Шары из золота в листве одутловатой, 

Да их не отличить от карлицы богатой! 

Не знаю, чем хорош ваш кипарис хваленый, 

Лакей немецкий он, в ливрею облаченный, 

Он, мол, незаменим, как траур на кладбище, 

Но веет от него не скорбью, а скучищей! 

Стоит навытяжку, блюститель этикета, 

И не шелохнется, куда как скучно это! 

Ей-богу, краше их кудрявые березы, 

Они как матери тоскуя, точат слезы, 

Как вдовы горькие, заламывают руки, 

И косы до земли склоняют в смертной муке. 

Как выразительны их скорбные фигуры! 

Так отчего ты, Граф, не пишешь их с натуры? 

Не пишешь тех берез, среди которых дышишь? 

Не сетуй, коли так, насмешки ты услышишь: 

"Живет, мол, на Литве, живет, мол, на равнине, 

А пишет только лишь ущелья да пустыни"

 

 

Некрасов Николай

 

ЗЕЛЕНЫЙ ШУМ

(отрывки)

 

Идет-гудет Зеленый Шум,

Зеленый Шум, весенний шум!

Играючи, расходится

Вдруг ветер верховой:

Качнет кусты ольховые,

Поднимет пыль цветочную,

Как облако: все зелено,

И воздух и вода!

Идет-гудет Зеленый Шум,

Зеленый Шум, весенний шум!

 

. . .

Как молоком облитые,

Стоят сады вишневые,

Тихохонько шумят;

Пригреты теплым солнышком,

Шумят повеселелые

Сосновые леса.

А рядом новой зеленью

Лепечут песню новую

И липа бледнолистая,

И белая березонька

С зеленою косой!

Шумит тростинка малая,

Шумит высокий клен...

Шумят они по-новому,

По-новому, весеннему...

Идет-гудет Зеленый Шум.

Зеленый Шум, весенний шум!

 

Слабеет дума лютая,

Нож валится из рук,

И все мне песня слышится

Одна - и лесу, и лугу:

"Люби, покуда любится,

Терпи, покуда терпится

Прощай, пока прощается,

И - бог тебе судья!"

 

 

Никитин Иван

 

ЛЕС

 

Шуми, шуми, зеленый лес!

Знаком мне шум твой величавый,

И твой покой, и блеск небес

Над головой твоей кудрявой.

 

Я с детства понимать привык

Твое молчание немое

И твой таинственный язык

Как что-то близкое, родное.

 

Как я любил, когда порой,

Краса угрюмая природы,

Ты спорил с сильною грозой

В минуты страшной непогоды,

 

Когда больших твоих дубов

Вершины темные качались

И сотни разных голосов

В твоей глуши перекликались...

 

Или когда светило дня

На дальнем западе сияло

И ярким пурпуром огня

Твою одежду освещало.

 

Меж тем в глуши твоих дерев

Была уж ночь, а над тобою

Цепь разноцветных облаков

Тянулась пестрою грядою.

 

И вот я снова прихожу

К тебе с тоской моей бесплодной,

Опять на сумрак твой гляжу

И голос слушаю свободный.

 

И может быть, в твоей глуши,

Как узник, волей оживленный,

Забуду скорбь моей души

И горечь жизни обыденной. 

 

 

Огарев Николай

 

АЛЛЕЯ

 

Давно ли, жизнию полна,

Ты так шумела, зеленея,

А ныне стала так грустна,

Лип голых длинная аллея?

 

В замену листьев пал мороз

На ветви белыми иглами;

Глядят из-под седых волос

Печально липы стариками.

 

В ночи, как призраки, оне

Качают белой головою,

И будто кланяются мне

С какой-то дружбой и тоскою.

 

И самому мне тяжело!

И я стареть уж начинаю!

Я прожил весну и тепло,

И сердце на зиму склоняю!

 

Но что грустить? Весна придет -

Вновь зиму сплачем мы, аллея!

Вновь радость в сердце оживет,

Вновь зашумишь ты, зеленея.        

                    1830-1835

 

 

Прокофьев Александр

 

ВИШНЯ

 

За рекою в непокое

Вишня расцвела,

Будто снегом, за рекою

Стежку замела...

 

Будто легкие метели

Мчались во весь дух...

Будто лебеди летели,

Обронили пух...

 

Я не стежку, а дорогу

За рекой торю.

Никому про недотрогу

Я не говорю.

 

Только в мире тайны вечной

Не было и нет.

Рассыпает по заречью

Вишня белый цвет.

 

Будто легкие метели

Мчались во весь дух...

Будто лебеди летели,

Обронили пух...

 

 

ЯБЛОНЯ НА МИННОМ ПОЛЕ

 

Она в цвету. Она вросла в суглинок

И ветками касается земли.

Пред ней противотанковые мины

Над самыми корнями залегли.

 

Над нею ветер вьет тяжелым прахом

И катятся седые облака.

Она в цвету, а может быть, от страха

Так побелела. Не понять пока.

 

И не узнать до осени, пожалуй,

И я жалею вдруг, что мне видна

Там, за колючей проволокой ржавой,

На минном поле яблоня одна.

 

Но верю я: от края и до края,

Над всей раздольной русской стороной,

Распустятся цветы и заиграют

Иными днями и весной иной.

 

 

Пушкин Александр

 

ВИНОГРАД

 

Не стану я жалеть о розах,

Увядших с легкою весной;

Мне мил и виноград на лозах,

В кистях созревший под горой,

Краса моей долины злачной,

Отрада осени златой,

Продолговатый и прозрачный,

Как персты девы молодой.

                                        1824

 

 

 

Случевский Константин

 

СТАРЫЙ ДУБ ЛИСТВЫ СВОЕЙ ЛИШИЛСЯ

 

Старый дуб листвы своей лишился

И стоит умерший над межою;

Только ветви кажутся плечами,

А вершина мнится головою.

 

Приютил он, будучи при жизни,

Сиротинку-семя, что летало,

Дал ему в корнях найти местечко,

И оно тихонько задремало.

 

И всползла по дубу повилика,

Мертвый остов зеленью одела,

Разубрала листьями, цветами,

Придала как будто облик тела!

 

Ветерок несется над межою;

Повилика венчики качает...

Старый дуб в обличий забытом

Оживает, право - оживает!

 

 

Сологуб Фёдор

 

ТРЕПЕЩЕТ РОБКАЯ ОСИНА

 

Трепещет робкая осина,

Хотя и легок ветерок.

Какая страшная причина

Тревожит каждый здесь листок?

 

Предание простого люда

Так объясняет страх ветвей:

На ней повесился Иуда,

Христопродавец и злодей.

 

А вот служители науки

Иной подносят нам урок:

Здесь ни при чем Христовы муки,

А просто длинный черешок.

 

Ученые, конечно, правы,

Я верю умным их словам,

Но и преданья не лукавы,

Напоминанья нужны нам.              

                  15 августа 1886

 

 

Северянин Игорь

 

ЯБЛОНОВЫЕ РОЩИ

 

Яблоновые рощи на отлогих зеленых и приветливых 

склонах

Говорят о весеннем белорозовом нежном и мятежном

цветеньи,

При таком безразличном в городах безвоздушных

в ваших глупых салонах,

Где есть все, что угодно, кроме радости жизни

и ее упоенья...

Я смотрю из окошка на простую природу, ах, что

может быть проще?

На холмистое поле, на прохладную речку,

на раскидистость буков,

На далекие Альпы и на вас, что повсюду,

яблоновые рощи,

Где цветы облетели, чутко сердце поэта перед сном

отаукав...

                                Замок Hrastovac над р. Пестец

 

 

Солоухин Владимир

 

ДЕРЕВЬЯ

 

У каждого дома

Вдоль нашей деревни

Раскинули ветви

Большие деревья.

 

Их деды сажали

Своими руками

Себе на утеху

И внукам на память.

 

Сажали, растили

В родимом краю.

Характеры дедов

По ним узнаю.

 

Вот этот путями

Несложными шёл:

Воткнул под окном

Неотёсанный кол,

 

И хочешь - не хочешь,

Мила не мила,

Но вот под окном

Зашумела ветла.

 

На вешнем ветру

Разметалась ветла,

С неё ни оглобли

И ни помела.

 

Другой похитрее,

Он знал наперёд:

От липы и лапти,

От липы и мёд.

 

И пчёлы летают

И мёд собирают,

И дети добром

Старика поминают.

 

А третий дубов

Насадил по оврагу:

Дубовые бочки

Годятся под брагу.

 

Высокая ёлка -

Для тонкой слеги.

Кленовые гвозди -

Тачать сапоги.

 

Обрубок берёзы

На ложку к обеду...

Про всё разумели

Премудрые деды.

 

Могучи деревья

В родимом краю,

Характеры дедов

По ним узнаю.

 

А мой по натуре

Не лирик ли был,

Что прочных дубов

Никогда не садил?

 

Под каждым окошком,

У каждого тына

Рябины, рябины,

Рябины, рябины...

 

В дожди октября

И в дожди ноября

Наш сад полыхает,

Как в мае заря!

 

 

ЯБЛОНЬКА, РАСТУЩАЯ ПРИ ДОРОГЕ

 

Она полна задорных соков,

Она еще из молодых,

И у нее всегда до срока

Срывают жесткие плоды.

 

Они растут как будто наспех

И полны вязкой кислотой.

Она безропотно отдаст их

И остается сиротой.

 

Я раз тряхнул ее, да слабо.

А ветки будто говорят:

"Оставьте яблоко хотя бы

На мне висеть до сентября.

 

Узнайте, люди, как бывают

Прекрасны яблоки мои,

Когда не силой их срывают,

А я сама роняю их".

                              1947

 

ОЛЬХА

 

Я обманул ольху.

В один из зимних дней,

На берегу застывшей нашей речки

Я наломал заснеженных ветвей

И внес в тепло, которое от печки.

 

Не в то, что нам апрель преподнесет,

Когда земля темнеет и курится,

И в синем небе проплывает лед,

И в синих водах пролетают птицы.

 

Тогда глядится в зеркало ольха,

В серьгах расцветших — славная обнова!

Ну, не сирень, а все же не плоха.

Сирень когда? А я уже готова.

 

Сережки нежным золотом сквозят,

Летит по ветру золотистый цветень.

Земля черна, но свадебный наряд

Ее пречист, душист и разноцветен.

 

Что в семечке от наших скрыто глаз,

На свет выходит сокровенной сутью.

Итак,

Я в тот запомнившийся раз

Домой принес мороженые прутья.

 

Смеялись люди — экие цветы!

Уж лучше б веник ты поставил в воду!

Но от печной, домашней теплоты

Включился некий механизм природы.

 

Жизнь пробудил случайный обогрев,

Сработали реле сторожевые.

На третий день, взглянув и обомлев,

Мы поняли, что прутья те — живые!

 

В них происходят тайные дела,

Приказ, аврал, сигналы по цепочке.

Броженье соков. Набухают почки.

И дрогнула ольха и зацвела.

 

Висят сережки длинные подряд.

Разнежились. На десять сантиметров.

Пыльцой набухли.

Жаждут,

Ждут,

Хотят

Программой предусмотренного ветра.

 

Он облегчит, он лаской обовьет,

А без него и тягостно и плохо.

Ольха цветет, надеется, зовет,

Еще не зная страшного подвоха.

 

Но нет корней, и почвы нет, и нету

В глухих стенах земного ветерка.

Цветет в кувшине пышным пустоцветом

Обманутое дерево ольха.

 

Не пить воды, на солнышке не греться,

В июльский дождь листвою не шуметь,

И в воды те в апреле не глядеться,

И продолженья в мире не иметь.

 

Что из того, что радостно и звонко

Раздастся песня раннего скворца?

Летит, пылит на мертвую клеенку

Досадный мусор — мертвая пыльца.

                                           1969

 

 

 

Станку Захария 

 

 

ДУБ

Перевод Д.Самойлова

 

Когда бы на вершине я в землю врос, как дуб

Я б мощно поднял крону, чтобы за облака

Упрятать птичьи гнезда – под самую звезду

От молнии разящей и меткого стрелка.

 

 

ТОПОЛЯ

Перевод Т.Глушковой

 

Тополя захмелевшие, мне на дороге

Повстречавшись, качали листвой

На ветру, что замешкался в чертополохе.

Разнося одуванчиков пух голубой.

 

Тополям цвета платины, лучшего цвета.

Я сказал: я высокий, как вы.

Я - как будто с того воротившийся света:

Так взлохмачен, как туча листвы.

 

Я, как вы, к этой почве навеки прикован.

Не расстанусь и в смерти своей,

Точно связан таинственным клятвенным словом —

Тем, что целого мира сильней.

 

Может быть, вы мне братья.

И лиственной речи Я внимал, но теперь, в глубине,

Предки, голос безмерный прислав издалече.

 

Прозвенели костями во мне.

 

 


Cтранник Вадим

 

ПЛАЧУТ ДЕРЕВЬЯ

Я научился быть жизнью довольным,

И не ропща принимать ситуации,

Но до чего же порою мне больно

Слышать, как плачут дубы и акации,

 

Слышать, как стонут ракиты и ясени

От топора, их судьбы, не щадящего,

А дровосеку жестокому ясен ли,

Дерева глас к его сердцу молящему?

 

Плачут деревья. В залысинах улицы;

Где ваши кудри от солнца палящего?

Может от этого небо и, хмурится,

И не щадит самого нещадящего?

 

 

Суинберн Алджернон Чарльз

 

БОЯРЫШНИК

Перевод Д.Щедровицкого

 

Боярышник расцвел - и небеса

С собой привел: в единой песне слиться

Бегут ручьи, цветы спешат родиться,

И землю веселят их голоса.

     Восторг и смех, сверканье и краса

     Всех ослепляют. Человек и птица -

     Пред ярким чудом все хотят склониться,

     Надев благоговенья пояса.

Боярышник увял - и небосвод

С собой увел: ручьев умолкло пенье.

Людские души сникли от невзгод.

     Рассвет и сумрак впали в отчужденье.

     Толпа цветов на скорбный звон идет:

     Весенних дней вершится погребенье.

 

 

Тарковский Арсений

 

ДЕРЕВЬЯ

I

 

Чем глуше крови страстный ропот

И верный кров тебе нужней,

Тем больше ценишь трезвый опыт

Спокойной зрелости своей.

 

Оплакав молодые годы,

Молочный брат листвы и трав,

Глядишься в зеркало природы,

В ее лице свое узнав.

 

И собеседник и ровесник

Деревьев полувековых,

Ищи себя не в ранних песнях,

А в росте и упорстве их.

 

Им тяжко собственное бремя,

Но с каждой новою весной

В их жесткой сердцевине время

За слоем отлагает слой.

 

И крепнет их живая сила,

Двоятся ветви их, деля

Тот груз, которым одарила

Своих питомцев мать-земля.

 

О чем скорбя, в разгаре мая

Вдоль исполинского ствола

На крону смотришь, понимая,

Что мысль в замену чувств пришла?

 

О том ли, что в твоих созвучьях

Отвердевает кровь твоя,

Как в терпеливых этих сучьях

Луч солнца и вода ручья?

 

II

 

Державы птичьей нищеты,

Ветров зеленые кочевья,

Ветвями ищут высоты

Слепорожденные деревья.

 

Зато, как воины, стройны,

Очеловеченные нами,

Стоят, и соединены

Земля и небо их стволами.

 

С их плеч, когда зима придет,

Слетит убранство золотое:

Пусть отдохнет лесной народ,

Накопит силы на покое.

 

А листья - пусть лежат они

Под снегом, ржавчина природы.

Сквозь щели сломанной брони

Живительные брызнут воды,

 

И двинется весенний сок,

И сквозь кору из черной раны

Побега молодого рог

Проглянет, нежный и багряный

 

И вот уже в сквозной листве

Стоят округ земли прогретой

И света ищут в синеве

Еще, быть может, до рассвета. -

 

Как будто горцы к нам пришли

С оружием своим старинным

На праздник матери-земли

И станом стали по низинам.

 

Созвучья струн волосяных

Налетом птичьим зазвучали,

И пляски ждут подруги их,

Держа в точеных пальцах шали.

 

Людская плоть в родстве с листвой,

И мы чем выше, тем упорней:

Древесные и наши корни

Живут порукой круговой.

 

 

ИВАНОВА ИВА 

 

Иван до войны проходил у ручья, 

Где выросла ива неведомо чья.

Не знали, зачем на ручей налегла, 

А это Иванова ива была.

В своей плащ-палатке, убитый в бою, 

Иван возвратился под иву свою.

Иванова ива, Иванова ива,

Как белая лодка, плывет по ручью.

 

 

ЗИМА В ЛЕСУ

 

Свободы нет в природе,

Ее соблазн исчез,

Не надо на свободе

Смущать ноябрьский лес.

 

Застыли в смертном сраме

Над собственной листвой

Осины вверх ногами

И в землю головой.

 

В рубахе погорельца

Идет Мороз-кащей,

Прищелкивая тельца

Опавших желудей.

 

А дуб в кафтане рваном

Стоит, на смерть готов,

Как перед Иоанном

Боярин Колычев.

 

Прощай, великолепье

Багряного плаща!

Кленовое отрепье

Слетело, трепеща,

 

В кувшине кислорода

Истлело на весу...

Какая там свобода,

Когда зима в лесу.

 

 

Толстой Алексей

 

ДЕРЕВЦО МОЕ МИНДАЛЬНОЕ

 

Деревцо мое миндальное

Все цветами убирается,

В сердце думушка печальная

Поневоле зарождается:

Деревцом цветы обронятся,

И созреет плод непрошеный,

И зеленое наклонится

До земли под горькой ношею!

                              1857 или 1858

 

 

 

Туманова Глафира

 

КЕРРИЯ

 

Она растет так незаметно,

(зачем ее сажала я?),

никто не спросит: «Ах! что это?»,

всплеснув руками у куста.

 

Почти сливается с газоном, 

и как - то невпопад цветет...

и для других являясь фоном,

травой высокою растет.

 

И только осенью холодной,

под лаской позднего луча,

став ослепительно лимонной,

она светиться начала.

 

Так неожиданно, так  быстро,

сменила платье, так легко,

что два пурпурных барбариса

вдруг стали свитой  у нее.

 

Я удивляюсь превращенью

и долго на нее смотрю, -

вот ради этого мгновенья

она растет в моем саду.

 

 

Туркин Владимир

 

РАЗГОВОР С ЯБЛОНЕЙ  

 

- Тебе не больно? Не таи ответ. 

Ведь, понимаешь, наступает осень - 

И люди обрывают и уносят 

Твои плоды! Так больно или нет? 

 

- Ну, что тебе сказать? Ты - человек. 

А я людей не очень уважаю. 

Ваш век длиннее. Мой - короче век. 

А все ж я больше вас детей рожаю. 

 

Я - мать. Я их кормлю и день, и ночь. 

Они сыты, румяны, свежекожи... 

Я своим детям не могу помочь, 

Но человек своим, наверно, может. 

 

Я не могу сберечь их от огня, 

От холода, от ветрового шквала, 

Но нету яблока, чтобы с меня - 

Из-за меня - до времени упало. 

 

«Тебе не больно?» -  Ты мне дай ответ! 

Все ж ваша совесть слабо восставала, 

Коль не смогла за миллионы лет 

Сберечь детей от огневого шквала. 

 

 

Тушнова Вероника

 

ЦВЕЛ ТАТАРНИК РОЗОВЫЙ

 

День был яркий, ветреный. 

Шум кипел берёзовый. 

В рощице серебряной 

цвёл татарник розовый. 

 

Земля была прохладная, 

влажная, упругая, 

тучи плыли по небу 

громоздкие, округлые... 

 

Быть может, слишком часто я 

зелёным брежу летом, 

но если это счастье, 

то как молчать об этом? 

 

Если я такими 

богатствами владею- 

зачем же, зачем же 

их спрячу от людей я? 

 

Ссорятся влюблённые, 

грустят, и невдомёк им, 

что есть края зелёные, 

где всё бывает лёгким. 

 

А редко ли встречаются 

хмурые, усталые, 

вздыхают, огорчаются, 

думают, что старые. 

 

Ходят в поликлиники, 

вздорят там с врачами... 

А в рощах есть малинники, 

овраги есть с ручьями. 

 

Там есть трава и синева, 

роса и запах тминный, 

и стоит это целиком, 

с водой, цветами, ветерком 

какой-нибудь полтинник. 

 

И каждому, кто забредёт 

в лесное это царство, 

от всех невзгод, от всех забот 

отыщется лекарство. 

 

Помнишь? День был ветреный, 

шум кипел берёзовый, 

в рощице серебряной 

цвёл татарник розовый...

 

 

ЧЕРЕМУХА

 

Дурманящей, росистой чащею

черемуха -

дыши, гляди,

ласкай, ломай...

И боль щемящая,-

как мало весен впереди!

А стоит ли уж так печалиться,

прощаясь с миром дорогим?

Ничто на свете не кончается,

лишь поручается другим.

Другим любовь моя завещана,

в других печаль моя горька...

Сто тысяч раз

другая женщина

все пронесет через века.

Ничто не пропадет, не минется.

 

Все праздничнее, все милей

цветет черемуха -

любимица

покойной матери моей.

 

 

Фет Афанасий

 

ТОПОЛЬ 

 

Сады молчат. Унылыми глазами

С унынием в душе гляжу вокруг;

Последний лист разметан под ногами.

Последний лучезарный день потух.

 

Лишь ты один над мертвыми степями

Таишь, мой тополь, смертный свой недуг

И, трепеща по-прежнему листами,

О вешних днях лепечешь мне как друг.

 

Пускай мрачней, мрачнее дни за днями

И осени тлетворный веет дух;

С подъятыми ты к небесам ветвями

Стоишь один и помнишь теплый юг

 

 

ОДИНОКИЙ ДУБ

 

 

Смотри, - синея друг за другом,

Каким широким полукругом

Уходят правнуки твои!

Зачем же тенью благотворной

Всё кружишь ты, старик упорный,

По рубежам родной земли?

 

Когда ж неведомым страданьям,

Когда жестоким испытаньям

Придет медлительный конец?

Иль вечно понапрасну годы

Рукой суровой непогоды

Упрямый щиплют твой венец?

 

И под изрытою корою

Ты полон силой молодою.

Так старый витязь, сверстник твой,

Не остывал душой с годами

Под иззубренною мечами,

Давно заржавленной броней.

 

Всё дальше, дальше с каждым годом

Вокруг тебя незримым ходом

Ползёт простор твоих корней,

И, в их кривые промежутки

Гнездясь, с пригорка незабудки

Глядят смелее в даль степей.

 

Когда же, вод взломав оковы,

Весенний ветр несет в дубровы

Твои поблеклые листы,

С ним вести на простор широкий,

Что жив их пращур одинокий,

Ко внукам посылаешь ты.

 

 

ИВА

 

Сядем здесь, у этой ивы,

Что за чудные извивы

На коре вокруг дупла!

А под ивой как красивы

Золотые переливы

Струй дрожащего стекла!

 

Ветви сочные дугою

Перегнулись над водою,

Как зеленый водопад;

Как живые, как иглою,

Будто споря меж собою,

Листья воду бороздят.

 

В этом зеркале под ивой

Уловил мой глаз ревнивый

Сердцу милые черты...

Мягче взор твой горделивый...

Я дрожу, глядя, счастливый,

Как в воде дрожишь и ты.

                                1854

 

 

ПОД ЛИПОЙ

 

Как здесь свежо под липою густою -

Полдневный зной сюда не проникал,

И тысячи висящих надо мною

Качаются душистых опахал.

 

А там, вдали, сверкает воздух жгучий,

Колебляся, как будто дремлет он.

Так резко-сух снотворный и трескучий

Кузнечиков неугомонный звон.

 

За мглой ветвей синеют неба своды,

Как дымкою подернуты слегка,

И, как мечты почиющей природы,

Волнистые проходят облака.

                                 1854

 

 

Цветаева Марина

 

ДЕРЕВЬЯ

 

Когда обидой - опилась

Душа разгневанная,

Когда семижды зареклась

Сражаться с демонами -

 

Не с теми, ливнями огней

В бездну нисхлестнутыми:

С земными низостями дней,

С людскими косностями-

 

Деревья! К вам иду! Спастись

От рeва рыночного!

Вашими вымахами ввысь

Как сердце выдышано!

 

Дуб богоборческий! В бои

Всем корнем шествующий!

Ивы-провидицы мои!

Березы-девственницы!

 

Вяз - яростный Авессалом,

На пытке вздыбленная

Сосна - ты, уст моих псалом:

Горечь рябиновая...

 

К вам! В живоплещущую ртуть

Листвы - пусть рушащейся!

Впервые руки распахнуть!

Забросить рукописи!

 

Зеленых отсветов рои...

Как в руки - плещущие...

Простоволосые мои,

Мои трепещущие!

                     8 сентября 1922

 

 

БУЗИНА

 

 

Бузина цельный сад залила!

Бузина зелена, зелена,

Зеленее, чем плесень на чане!

Зелена, значит, лето в начале!

Синева - до скончания дней!

Бузина моих глаз зеленей!

 

А потом - через ночь - костром

Ростопчинским! - в очах красно

От бузинной пузырчатой трели.

Красней кори на собственном теле

По всем порам твоим, лазорь,

Рассыпающаяся корь

 

Бузины - до зимы, до зимы!

Что за краски разведены

В мелкой ягоде слаще яда!

Кумача, сургуча и ада -

Смесь, коралловых мелких бус

Блеск, запекшейся крови вкус.

 

Бузина казнена, казнена!

Бузина - целый сад залила

Кровью юных и кровью чистых,

Кровью веточек огнекистых -

Веселейшей из всех кровей:

Кровью сердца - твоей, моей...

 

А потом - водопад зерна,

А потом - бузина черна:

С чем-то сливовым, с чем-то липким.

Над калиткой, стонавшей скрипкой,

Возле дома, который пуст,

Одинокий бузинный куст.

 

Бузина, без ума, без ума

Я от бус твоих, бузина!

Степь - хунхузу, Кавказ - грузину,

Мне - мой куст под окном бузинный

Дайте. Вместо Дворцов Искусств

Только этот бузинный куст...

 

Новосeлы моей страны!

Из-за ягоды - бузины,

Детской жажды моей .багровой,

Из-за древа и из-за слова:

Бузина (по сей день - ночьми...),

Яда - всосанного очьми...

 

Бузина багрова, багрова!

Бузина - целый край забрала

В лапы. Детство мое у власти.

Нечто вроде преступной страсти,

Бузина, меж тобой и мной.

Я бы века болезнь - бузиной

Назвала...

            11 сентября 1931, Медон - 21 мая 1935, Ване

 

 

РЯБИНЕ

 

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья.

Я родилась.

Спорили сотни

Колоколов.

День был субботний:

Иоанн Богослов.

Мне и доныне

Хочется грызть

Жаркой рябины

Горькую кисть.

 

 

РЯБИНУ    

 

 

     Рябину

     рубили

     Зорькою.

     Рябина --

     Судьбина

     Горькая.

     Рябина --

     Седыми

     Спусками.

     Рябина!

     Судьбина

     Русская.

             1934

 

 

ОСЕНЬ. ДЕРЕВЬЯ В АЛЛЕЕ...

 

     Осень. Деревья в аллее - как воины.

     Каждое дерево пахнет по - своему.

     Войско Господне.

                      14 октября 1918

 

 

ДЕРЕВО, ДОВЕРЧИВОЕ К ЗВУКУ

 

Дерево, доверчивое к звуку

Наглых топоров и пил,

С яблоком протягивало руку -

Человек рубил.

 

 

Яшин Александр

 

ВЯЗЫ

 

К вам иду с верою,

В вашу мощь уверовав...

Не оскорблю ни одного дерева -

Ни на одном не повешусь.

 

Милые мои вязы,

Вы мне как братья,

Давайте начнем с азбуки,

Всю жизнь сначала.

 

В детстве был я огненно-рыжим,

Почти красным.

Как столько прожил

             в выжил -

Самому не ясно.

 

А все мне мало,

Мало!

 

Вы смените листья -

Для вас опять лето.

А со мной -

Раз оголиться

И моя песня спета.

              8 февраля 1968

 

 

 

 


Печать данной главы

Печать статьи целиком

нет комментариев
Добавить комментарий :
Ж
Уважаемые пользователи, использующие браузер firefox.
При вставке в текстовое поле используйте комбинацию клавиш ctrl + v.
Внимание! Фото, не упомянутые в вашем сообщении, не сохранятся в альбоме
Поиск по ключевому слову или словосочетанию:

   

  Введите ключевое слово или словосочетание русскими или латинскими буквами