Warning: array_merge() [function.array-merge]: Argument #2 is not an array in /var/www/admin/data/php_templates/articles.php on line 70
Ботаническая история :: РФК
«Знаете ли вы что?»
Знаете ли вы, что чтобы обратиться
к кому то из форумчан в разделе "Общение",
совсем не обязательно набирать его ник,
достаточно просто кликнуть на перевернутый
треугольничек рядом с его именем под постом.

19. ГЛАВА XVIII Нинфа

 

27 апреля, 1907 г. г. Норма,  область Лацио, Италия.

 

 

После долгого крутого подъема в гору, Иннокентий, наконец, вошел в город. В первой попавшейся таверне он взял себе выпить, а заодно спросил, как найти ему женщину по имени Тротта.

Хозяин совершенно не удивился, объяснил дорогу и в конце добавил:

 

- Надо же, не успела приехать, а уж все её спрашивают.

 

- Разве она не живет здесь уже несколько лет?

 

- Да что вы! Она приехала на прошлой неделе.

 

Так, с первых же минут пребывания в этом удивительно красивом городе с «оперным» названием, Иннокентий понял, что рассказ кронштадтского офицера не выдумка.

 

Найдя нужный дом, он постучал и через пару минут на порог, вытирая руки о передник,  вышла красивая итальянка неопределенного возраста.

 

-   Добрый день, мне нужна Тротта.

 

-   Это я.

 

-         Говорят, ты можешь показать мне то, что я ищу.

-          

-         А что ты ищешь?

-          

-         Говорят, ты сама знаешь, что ищет каждый приходящий к тебе.

-          

-         Ха! Еще они говорят, что я летаю на метле и пью жабью кровь.

-          

-         Выходит … врут?

-          

-         Конечно, врут.

 

Женщина внимательно смотрела в глаза незваному гостю, а Иннокентий, обычно довольно находчивый, на этот раз слегка растерялся. Начав столь решительно, теперь он не мог подобрать нужных слов и впервые за долгие годы смутился от прямого взгляда женщины. Видя его замешательство, Тротта  сказала:

 

- Ну, хорошо. Зайди, присядь пока.

 

В это время на пороге возникли еще две фигуры. Седой  мужчина и женщина с несчастным, бледным лицом вошли в дом.

 

- Тротта, помоги! Моя Лючия, ей стало плохо…

 

Тротта не дала договорить, быстро взяла женщину под руку и увлекла в глубину дома. Мужу велела остаться.

 

- Эхе-хе, - причитал мужчина, - эти женские болезни, такие непредсказуемые, и всегда, всегда не вовремя! Работу ей нужно закончить к субботе, а тут это! Если мы лишимся такого клиента как сеньор Доминго, мы же умрем с голоду! Такие дела…

 

Иннокентий долго еще слушал монолог итальянца, и уже почти уснул, когда в прихожую вышли Тротта со своей пациенткой. Женщина была все также бледна, но улыбалась.

 

Мужчина встал, и Тротта дала ему небольшой пакет с сушеными травами, тут же давая наставления. Она говорила очень быстро, так, что Иннокентий почти ничего не понимал. А потом произошла странная сцена. Когда муж и жена наперебой благодарящие свою спасительницу медленно пятились к выходу, Тротта вдруг громко и коротко сказала что-то, отчего пара замерла на пороге и умолкла, глядя в глаза Тротте. Иннокентий заметил, что колдунья напряглась, на лбу её вздулись вены, а лицо покрылось испариной. Она тоже пристально смотрела в глаза то мужу, то жене. Длилось это минуты три не больше, но Иннокентию эта сцена показалась до боли знакомой, точно он видел нечто подобное раньше. Только вот с кем, когда, где…?

Наконец, закрыв за посетителями дверь, Тротта, немного помедлив, устало обернулась:   

 

-  Если я покажу тебе то, что ты ищешь, что дальше? Вот объясни мне…

вы все постоянно гоняетесь за какой-нибудь химерой, каждый за своей, тратя на это порой всю жизнь, и что потом? Что потом, когда ты этого достигнешь? Вот что конкретно ты будешь делать с этим, если завтра в руках у тебя окажется это безумное растение?

 

-  Вот мы и проверим. Я хочу проверить, что будет со мной, когда я его найду.

 

Иннокентий и сам не ожидал от себя такого ответа.

 

- Отлично. Завтра мы отправимся в путь, а сегодня ты останешься здесь и поможешь мне по хозяйству. Я живу одна, и мужской руки иногда не хватает. Это пойдет в оплату моей помощи тебе. Для начала, вот почини-ка.

 И Тротта  сунула  ему в руки большую тяжелую кофемолку с отломанной ручкой.

 

Никогда еще Иннокентий не спал так сладко. Но едва рассвело, в самый сладостный сон, его грубо растолкала Тротта:

 

- Вставай, проспишь все Царство Небесное, кажется, так у вас говорят.

 

Тротта накормила Иннокентия завтраком, напоила душистым кофе и через четверть часа пара бодро шагала по крутой петляющей дороге, вниз из Нормы к таинственным  развалинам средневекового города Нинфа.

 

Спустившись с горы в долину, спутники вышли на старую заброшенную дорогу, явно не многолюдную и по виду опасную. По ней им предстояло пройти пару верст.  Тротта возбужденно говорила, иногда так быстро, что Иннокентий переспрашивал и  Тротта ненадолго замедляла свою речь.

 

-  Видишь ли, дорогой мой, мир состоит из иллюзий. И у каждого есть какая-нибудь мечта. Пока она недостижима - она и есть иллюзия счастья. Это наш временный смысл жить, дышать, добиваться чего-то, быть сильным. А когда мы лишаемся этого блаженного миража - пропадает желание двигаться вперед и жизнь теряет смысл, и наступает в лучшем случае скука. А скука - это дыхание смерти, не физической, но духовной. Что же делать? Самый простой выход - создай себе новую иллюзию, и…  И получишь замкнутый круг.

Вот как раз недавно я читала Ларошфуко, он говорит, что страсти - это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны. Они настолько несправедливы и так безумно своекорыстны, что доверять им опасно. В человеческом сердце они постоянно сменяют одна другую и так до  бесконечности. И как бы мы ни старались скрыть их, они всегда видны внимательному глазу. Вот ты - идя к цели,  ты совершил множество поступков, принес миру и добро и зло. Чего больше? Думай, прежде чем бросаться в омут страстей…

 

- Я найду то, что ищу и освобожусь от страсти. И стану свободным…

 

- Да? Представь, что ты уже нашел. Вот ты свободен. Что дальше? Свободен от всех уз…Уверяю тебя, эта свобода как ничто другое сделает тебя одиноким и растерянным.

 

- Я и так одинок…

 

- Но не растерян. - Тротта остановилась и пристально посмотрела ему в глаза.

 

В этот момент на дороге показался человек. Навстречу им шел знакомый Тротты - сеньор Леоне, герцог Сермонетский, его семье принадлежали эти земли. Леоне торопился, поэтому быстро раскланялся, при этом как-то настойчиво попросил быть осторожными. Тротта приняла задумчивый вид, и чем дальше удалялся от них герцог, тем медленнее становились шаги Тротты. Внезапно Иннокентий услышал короткие вскрики и шум. Молодые люди развернулись и бросились в обратную сторону, вслед за герцогом.

В эти секунды короткого бега в голове Иннокентия опять промелькнула мысль, что такое с ним уже было, где-то с другой женщиной, при других обстоятельствах. Перед глазами всплыло прозрачное лицо Ли…

 

Тем временем на дороге развернулась такая картина: четверо мужчин бандитского вида, вооруженных ножами, надвигались на герцога, и он медленно пятился назад, выставив вперед руку с пистолетом, целясь попеременно то в одного,  то в другого… Тротта быстро оглядела мужчин, встала между разбойниками и герцогом. Торопливо говоря что-то, она пристально смотрела в глаза одному, самому мелкому человеку со злобным лицом.

 

 Через какое-то время главарь шайки, с которым разговаривала Тротта, скомандовал что-то товарищам, и они очень быстро исчезли.

 

После горячих слов благодарности и короткого прощания, путники продолжили свой путь.

Когда герцог скрылся из вида, Тротта рассказала, что этот человек был богат, знаменит, но несчастен в личной жизни. Имел блестящее образование, острый ум и благородное сердце. С тех пор, как семейная жизнь его пошла под откос, он полностью посвятил себя истории Ислама, студентам и политике. Однажды он перевел Тротте с арабского письма ее бабушки - сирийки, после чего они стали добрыми друзья. Благодаря синьору Леоне Тротта знала историю этих мест в мельчайших подробностях. 

 

Наконец добрались до старинной каменной арки, которая, очевидно, служила входом в древний город Нинфа. Пройдя через нее, Тротта взяла Иннокентия за руку, и ему показалось, что они вошли в волшебный мир, таинственный и непредсказуемый.

 

Они шли по тропинке, по обеим сторонам которой, среди буйных зарослей кустарника и лиан, виднелись  остатки древних стен, зданий, храмов. Возле одной такой полуразрушенной церкви остановились. Трещали цикады, пели птицы, где-то журчал невидимый ручей. Солнце поднималось все выше.

 

Ино присел на теплый светлый камень, как вдруг голова у него закружилась, а сознание окутало наваждение, сродни сингапурскому, когда человек по имени Иса поил его зельем из котла 

 

Ему показалось, что к шуму воды стали примешиваться другие звуки. Он опустил голову и вдруг увидел, что сидит не на камне, а на ступеньке какого-то дома напротив руин церкви. Пригляделся, - нет руин! церковь-то почти не разрушена, да … она совсем новая! Вот открылась дверь и вышел человек в странной одежде… за ним еще один… Боковое зрение уловило группу всадников и большую черную собаку… Голоса людей, колокольный звон, лязг оружия, цокот копыт по булыжной мостовой, запах дыма… Иннокентий словно спал с открытыми глазами.

Деревья совсем исчезли, вместо них перед взором его развернулась панорама  средневековой улицы, которая наполнялась бегущими, кричащими людьми. Рядом с ним упал человек с залитым кровью лицом. Чуть подальше лежала женщина - по ее широкой темной юбке  яркими пятнами раскатились золотистые яблоки из валявшейся рядом плетеной корзинки.

И вот уже ураган вооруженных всадников проносился по улице, сметая все на своем пути. То тут, то там загорались деревянные повозки, груженые сеном и всяким скарбом. Дым уже не давал дышать, виски сдавило, пересохшими губами он прошептал:

 

- Тротта…

 

Через мгновенье видение исчезло, над головой опять шумела листва  - это Тротта плеснула ему в лицо холодной воды из фляги.

 

- Ну, я вижу, ты готов увидеть предмет своей страсти, - женщина отчего-то довольно улыбалась.

 

- Господи, Тротта! Что это было? Вот прямо тут, прямо сейчас, какое-то представление!

 

- Да. Театральная постановка. Называется «Разрушение Нинфы в 1381 году» Тут каждый камень может тебе показать такое, «что и не снилось вашим мудрецам». Ты приоткрыл завесу времени и заглянул в прошлое. Очень далекое прошлое. И не твое. Жаль только, что ты выбрал последние дни жизни этого города. А мог бы, например, посмотреть на красочную коронацию с участием своего тезки папы Иннокентия III. Вот прямо в этой  церкви Санта Мария Маджоре.

Знаешь, после тех событий, на которые ты успел посмотреть, славный город Нинфа вот уже несколько столетий пребывает в тишине и забвении. Впрочем, пара интересных событий все же происходила в этих местах. Строительство чугунолитейной фабрики возле реки в 1470 году немного оживило эти места. А потом было еще кое-что. Один родственник сеньора Леона - Франческо Каэтани создал здесь дивный сад - великолепный образец итальянского ренессанса. Это было в XVII веке, кажется 1600 год. Тысячи крокусов, тюльпанов, агапантусов раскрасили это место. Поистине тогда это была настоящая  жемчужина …

 

И  Тротта мечтательно вздохнула, словно сама была свидетельницей давнего садового чуда.   

 

- Но мы ведь здесь не за этим, - продолжала она, -  Я проверила твою способность видеть и чувствовать. И теперь давай все же заглянем в тебя, раз уж пришли.

 

Колдунья повела Иннокентия к реке. Женщина легко лавировала среди сплетений колючих кустов, лиан и высокой травы,  чувствуя себя, как рыба в воде. Иннокений шел с трудом,  то и дело смахивая с лица капельки пота, мошек, сухие ветки и паутину. Колючки цеплялись за его одежду, словно не пуская, словно давая время передумать.

Но вот они вышли на берег дикой реки. В воде плавно колыхались изумрудные водоросли, точно волосы несчастной нимфы, давшей название древнему городу. Заросли пышной растительности, приглушенный свет сквозь  кроны деревьев. И …

 

куст невысокий, вроде как осинка молодая …

 

Тротта легонько толкнула его в спину и он упал перед кустом на колени.

 

Сначала ничего не происходило. Он слышал птиц, говор реки и шелест деревьев, жужжанье навязчивой мухи у левого уха. Чувствовал легкую боль в коленке - упав, он наткнулся на  толстую ветку. И вдруг…

На трепещущих листьях, то на одном, то на другом он уловил взглядом «блуждающее око». Попытался разглядеть в деталях.

Но едва он успевал зафиксировать зрением мутный зеленоватый овал с карим зрачком, как оно тут же исчезало, появляясь на листе соседнем. Растение точно играло с человеком, вынуждая его следовать за собой. «Куда я - туда и ты!»

 

А потом началось нечто вроде кошмара. Перед глазами всплывали люди, знакомые и незнакомые, давно забытые лица, в голове зазвучали голоса, обрывки фраз, упреки, плач … Некоторые называли его убийцей. Были и нежные слова любви, но они были тише и реже. Он услышал отчетливые молитвы, увидел строгое лицо Софьи, заплаканное Василисы …

- «Пресвятая Богородица, Матушка, Царица Небесная! помилуй Раба Божьего Иннокентия...»

Вот две неясные тени превратились в пару сгорбленных пожилых людей, и тут же кто-то больно шепнул ему прямо в ухо: «Твои родители, давно ли ты был на их могилах»? С ужасом он вдруг осознал, что не может вспомнить даже где эти могилы. Отчаянно искал он среди всей этой толпы дорогие лица  Ли и Глафиры. Но тщетно. Они-то молчали и не хотели приходить к нему. Зато доктор преследовал его повсюду. Его лицо в ореоле огня то ухмылялось, то просило о помощи.

 

Вся жизнь в несколько минут как ладони развернулась перед Иннокентием…

 

Шум, голоса все возрастали, упреки и обвинения, просьбы и мольбы, навязчивые выражения благодарности и клятвы в вечной любви, а потом снова упреки и проклятья «на веки вечные». Когда поток этот стал невыносимым, Иннокентий, наконец, потерял сознание.

 

 

Он очнулся в постели в доме Тротты. Он остался у нее ровно на один год. Тротта обладала даром гипноза, но он остался у нее по своей воле. После того дня она не испытывала свои способности на нем. Они заключили договор, по которому Тротта избавляет его от подверженности гипнозу, а он награждает ее дочерью. Ее дару нужна была наследница.

 

 

 

 

 

 

ДНЕВНИК

 

 

 

 

27 апреля 1908 г., Рим.

 

 

 

Дневник. Я опять взялся за старое. Кому еще доверить свои мысли?

За год я хорошо изучил Тротту, она никогда не нарушала своего слова, но все же...

все же надеялся остаться…

Нет, она даже не дала взглянуть на дочку! Не женщина - сталь. Камень.

Я.

НЕ.

ХОЧУ.

ВОЗВРАЩАТЬСЯ!

 

Тротта, Тротта… Она меня вылечила.

Боже! Сколько я пережил из-за этой нелепой страсти невзгод, страха, смертей…

Какими смешными кажутся мне теперь и липкий страх тропической ночи и леденящий душу свист холодного хинганского ветра. Ради чего я испытал всё это?

До чего пуста  была моя жизнь. О, сколько раз бывали моменты, когда  я мог поступить так или иначе, повернуть или идти прямо…

 

И каждый раз я упускал случай измениться. Я выбирал бессмысленную страсть. Химеру, заведомо ненужную и пустую мечту. В то время как рядом…. 

 

Ли, девочка моя, ты могла бы жить, не будь  я примитивным эгоистом.

 

 

Гипноз. Какая все же интересная штука.  Посредством этого моего свойства доктор манипулировал мной, без особого труда отправляя меня туда, куда ему было угодно.

 

Теперь я знаю это. Знаю, как противостоять гипнозу. Тротта научила меня.

 

Тротта, талантливая гипнотизерка, у нее дар видеть больше других, способность предчувствовать грядущее, всего лишь благодаря внимательному анализу настоящего. Она могла бы владеть миром, а живет в скромном доме на вершине горы, в мало кому известном городишке. Она помогает людям только потому, что ей это нравится. Ей нравится делать то, что она умеет лучше других. Вот и все. Ей не нужен весь мир.

Единственным ее развлечением было внушать жителям Нормы, что она только что приехала в их город… Это веселило ее и сбивало с толку  новых искателей ее таланта. Она лечила людей, а потом заставляла забыть их об этой ее услуге. 

 Она во сто крат сильнее доктора.    

Один и тот же дар у таких разных людей! Почему так? Если бы я верил в Бога, то верно знал бы ответ.

 

 

 

28 апреля 1908 г.

 

 

Бродил по Риму весь день.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я вышел на улицу Систина. У какого-то дома, над одной из дверей, обозначенной  номером 125, я вдруг увидел доску с надписью на двух языках: русском и итальянском.

 

Всего несколько слов заставили меня остановиться.

 

Всего несколько слов перевернули мой мозг, встряхнули, разогнали весь этот трагикомичный туман.

 

Всего несколько слов и отступила изнуряющая жара Средиземноморья, и в лицо пахнуло сырым  петербургским небом.

 

Несколько слов на русском и перед глазами всплыли родные лица Глафиры, смеющейся Саши…

 

Под знакомым профилем я прочитал:

 

«Здесь жил в 1838 - 1842 гг. Николай Васильевич Гоголь.

Здесь писал «Мертвые души».

 

Хочу домой!

Только где он, дом мой. Есть ли?

 

Но теперь я свободен. От страсти, от наваждения,… Свободен от «блуждающего ока»! От любых оков, порожденных моим воспаленным сознанием.

 

….

 

 

 

 

 

  

 15  мая 1908  года.  Санкт-Петербург

 

 Доктор мертв. Страшный пожар сожрал его вместе с деревянным домом на окраине столицы, где он держал животных и проводил свои опыты.  Сгорели только что прибывшие из Кореи ящики с кордицепсом и прочим сырьем. В одночасье разрушены с таким трудом налаженные мной каналы поставок и связи с Кореей. 

Да, и Бог с ними. Дневники, записи - все осталось в доме на Фонтанке.

Возможно,  ключ от потайной калитки еще действует…

 

  

17 мая, Санкт-Петербург   

 

Прочел дневники доктора.

Ужас.

И я во всем этом участвовал. Нет слов. Нет оправданий для меня.

 

Глафира в Париже на гастролях в компании  Саши и Виртуозова.

 

Что делать? 

 

 

 

 


Печать данной главы

Печать статьи целиком

нет комментариев
Добавить комментарий :
Ж
Уважаемые пользователи, использующие браузер firefox.
При вставке в текстовое поле используйте комбинацию клавиш ctrl + v.
Внимание! Фото, не упомянутые в вашем сообщении, не сохранятся в альбоме
Поиск по ключевому слову или словосочетанию:

   

  Введите ключевое слово или словосочетание русскими или латинскими буквами