Warning: array_merge() [function.array-merge]: Argument #2 is not an array in /var/www/admin/data/php_templates/articles.php on line 70
Ботаническая история :: РФК
«Знаете ли вы что?»

Знаете ли вы, что вы всегда можете узнать,
кто из ваших друзей сейчас на сайте,
просто нажав "Друзья" в колонке слева
и кликнув на "Друзья онлайн" в выпадающем
окошке внизу.

8. ГЛАВА VII Масонский сад

                                                                                                 МАСОНСКИЙ САД




30 июня 1902 года


                  - Долой ножницы!

Глафира размахивала большими садовыми ножницами, стоя на деревянной лестнице возле куста боярышника.
Этот боярышник играл роль изгороди, отделявшей маленький сад от улицы. Каждый год его полагалось стричь.
Но сегодня Глафира была по-особому воодушевлена, она отобрала ножницы у Степана и теперь, взобравшись на стремянку, декламировала лозунги, сочиняя их на ходу.

 

- Барышня, слезь, убьешься же, Господи прости! - причитала из окна дома няня Василиса.

                    - Долой ножницы, и…и…
                             и засилье шпалер!

- Шпалеры-то чем тебе не угодили? их нет у тебя, - вступил в разговор Иннокентий. Он стоял на крыльце, прислонившись к косяку. Щурясь от удовольствия с наслаждением жевал свежеиспеченный Василисин пирожок.

- Шпалеры - это регулярность, а мы против регулярности!

- Кто это мы?

- Мы, просвещенные люди, задетые лучом истины… А-а! Регулярность! вот что мне нужно:
                                   Долой ножницы,
                                   И засилье шпалер!
                                   Долой регулярность!
                                   Ленотр устарел!


- прочла Глафира на манер новомодных поэтов - символистов. При этих словах шнырявший меж кустов Фауст громко гавкнул, словно подтверждая сочиненный только что стих.

- Масонка ты, вольная каменщица. Слезай, а то и правда свалишься, - Иннокентий снял Глафиру с лестницы, поставил на землю.

- Хочу масонский сад.

- Да ну? И как ты себе его представляешь? - Иннокентий взял у Глафиры ножницы и принялся стричь боярышник.

- Та-ак, - Глафира огляделась вокруг, - для начала мы прекратим стричь кусты. Масоны же не признают неестественности, да?

- О, да! Но и хаос тоже никому не нужен. Мир построен на законах геометрии.

- Геометрия, симметрия… скучища. Симметрия не может быть красива. Красота асимметрична! Естественность - первое условие нашего сада. Это тебе любой масон подтвердит. Начнем с дорожек. Сделаем их извилистыми, как в лесу, и перестанем стричь кусты, - при этих словах Глафира попыталась отобрать ножницы. Иннокентий мягко отстранил ее руки, и, продолжая стричь, ответил:

- Да уж. Путь к истине тернист и извилист. Ну, хорошо про дорожки - согласен. Вот если бы у тебя был высокий дом, с высоты которого читался бы весь сад, мы сделали бы дорожки в форме какого-нибудь масонского знака.

-Точно! Однажды я видела нечто подобное, - Глафира задумалась, вспоминая, - я была в саду одного масона. Граф Высоцкий просил меня как-то петь в одной усадьбе. Потом мы гуляли по саду… А чтобы «читать» сад, мы возведем башню и устроим там телескоп, чтобы заодно наблюдать за звездами…. и за соседями, - добавила она шепотом, - это тоже вполне в масонском духе. Наполним сад символами.

Иннокентий бросил взгляд на Дуню, торчавшую между грядок.

- Придется пожертвовать огородом.

- Отчего же? Разве масоны святым духом питаются?

- Ну, я не сказал убрать совсем. Но перестроить. В форме лабиринта. Или в виде концентрических кругов. А в центр - солнечные часы.

- Часы? Как символ вечности? Прекрасно!

- Я бы сказал, как символ начала цивилизации. Или зарождения культуры. Видишь ли, я считаю, культура народа начинается в момент возникновения потребности измерять время. Человек стал человеком не тогда, когда взял в руки палку, а когда ему срочно понадобилось узнать который час. Мы отличаемся от животных умением управлять временем.

- А я думала наличием души.

- Да? Ты уверена, что у Фауста нет души? Его же никто не спрашивал… Послушай, хочешь, я свожу тебя в Гусь Железный? Там такая интересная усадьба… Нынче она в упадке, разрешения хозяев не требуется. Жутковатое место, с привидениями, разными душами …, - Иннокентий хитро улыбнулся, - А что до масонов, то надо ехать в Авдотьино, а лучше в Головчино. Вот уж там символов пруд пруди. Да еще ходы подземные, и храмы-ротонды всякие и гроты …

- Да-да. Гроты! Как же я забыла, вода! Несомненно, нам нужен пруд! Без воды масонам никак нельзя. Знаешь, я читала в «Карманной книжке для В.К.» про сад Борха, в котором благородный юноша искал истину в тишине и уединении. Сначала он поднялся на холм-улитку, чтобы осмотреться вокруг и выбрать свой путь. Потом он сел в лодку и приплыл к острову наслаждений, легкодоступному и благоухающему. И на этом острове на мягком ложе лежала соблазнительница легкомысленных юношей, а рядом с ней в корзине цветов – змея… Не помню только к чему это было…
Ну и вот. В центре пруда мы сделаем остров, засадим цветами и поставим статую печальной женщины с потухшим взглядом, рядом будет лежать выпавшая из ее рук книга, на которой будут такие слова: «Не задерживайся в гостях у радости, иначе тобой завладеет коварный враг - скука». Да? Хорошо я придумала? Но это не все. Дальше путь идет к зданию с золотым куполом, символизирующему тщеславие…

- Стой, стой! Ты с ума сошла. Сад ведь не резиновый, обойдемся небольшим прудом и маленькой статуей Афродиты. А где ты взяла «Карманную книжку для В.К».?, - прервал Иннокентий пулеметную очередь Глафиры.

- Александр…то есть граф Высоцкий подарил. А как же холм-улитка? Его - то сделаем?

- Ну, хорошо. Холм - улитку можно. Но по плану Болотова. Знаешь?


Тут не выдержал Степан. Он колол дрова у сарая и слушал их разговор:

- Холм?? Это ж сколько земли тащить? В прошлом годе ровняли, ровняли... Так хорошо, травку стрижем чисто по-аглицки… а холмов-то вона, за лесом полно. Иди себе, стой на ветру хоть до морковкиного заговеня... Ей Богу, Глафира Алексеевна, причуды Ваши …

- Степан, не мешай, будем рыть пруд, из него и возьмем, - махнула рукой в его сторону Глафира, - Так о чем мы? Да! В саду В.К. непременно должны быть в укромных уголках обелиски, руины всякие, как символ бренности мира, связи времен и тому подобное. Сломанная колонна пусть представляет незавершенность знания… и…надо как-то придать саду романтический дух…

Глафира в задумчивости смотрела на сад. А видела она вот что: молодые здоровые яблони с белеными стволами, корзинку с молоком, яйцами и творогом, накрытую белой марлей - только что приходил молочник. Вспотевшего Степана с топором и румяную Дуню, которая, весело напевая, полола грядку с морковкой. Вдали радостно поблескивали на солнце золотые купола ближайшей церкви, перебивая друг друга, звонко верещали птицы. Фауст охотился на лягушку, хвост его был похож на ускоренный метроном. Романтизма не наблюдалось. Наблюдался радостный российский дачный полдень.

Иннокентий, увлеченный стрижкой, продолжал:

- Романтизм… видишь ли, настоящий романтик не формирует пейзаж, а «входит» в природу, стремясь «познать то, что знали лишь розы и звезды». А сад… чем он отличается от природы? незаметным присутствием там искусства. Незаметным! А масоны… тут нужна меланхолия. Да-да. Вот что должно приходить на ум гуляющим в твоем масонском саду. Еще Агриппа Неттесгеймский говаривал, что меланхолия - есть предпосылка ко всякого рода творчеству.

- Это тот чернокнижник, про которого ты рассказывал?

- Да, только я бы назвал его натурфилософом. Ну, идем дальше. Как нам выразить стремление к свету?

- А как нам выразить стремление к свету?

- Можно попробовать так. Аллея, ведущая к Храму света (или солнца), будет начинаться крупными деревьями, с густой, плотной и темной листвой. Или даже хвоей. Пусть это будут, например, ели. Кроме того. Дорожку аллеи, поначалу довольно узкую, мы покроем чем-нибудь темным. Черным песком или гравием, но непременно темным.
Постепенно будем разбавлять аллею вкраплениями других, более легких дерев. Двигаясь вдоль аллеи растения будут терять отчетливость, кроны их будут становиться ажурнее, легче, прозрачнее. По мере движения аллея будет расширяться и светлеть. Ель мы заменим калиной или акацией, затем березой. Кстати, белые стволы ее как нельзя лучше впишутся именно в конец аллеи. Но их тоже задрапируем легким ажурным кустарничком. Пока не знаю каким. По мере изменения деревьев будет светлеть и сама дорожка, становясь шире. Понимаешь? Сначала мы понемногу будем добавлять в нее блестящей мраморной крошки, светлого песка. А потом ты и не заметишь, как в конце пути будешь стоять на светлой сверкающей земле.
В конце аллеи контуры деревьев растворятся в воздушной перспективе. Аллея расширится, открывая пространство на холме, где во всем великолепии будет сиять на солнце Храм Света в виде круглой ротонды. А в нем - алтарь. Непременно на востоке. Так положено. - Иннокентий довольно улыбнулся.

- Да-а, красиво, - мечтательно протянула Глафира, - и семь ступеней обязательно, как символ преодоления семи грехов. Или семь даров. Или семь наук...


- Опять холм! Да еще храм солнца! Язычники, тьфу! - Степан с силой вбил топор в чурбан, промахнувшись в сердцах мимо полена.

Но тут из окна высунулась голова Василисы в белом платочке и примирила всех строгим окриком:

- Обед!

День прошел незаметно, как это обычно бывает со всеми счастливыми днями. Вечером, когда Саша давно спала, да и все остальные угомонились, Иннокентий с Глафирой устроились в саду с бутылкой хереса и куском настоящего итальянского пармезана. Глафира сидела на бочке, болтая ногами, Иннокентий рядом на лавке за небольшим столом. Они сплетничали, смеялись, обсуждали лаун-теннис, автомобили и новую моду из Европы - роликовые коньки. Иннокентий рассказывал о невиданных деревьях и огромных ночных бабочках, когда вдруг Глафира спросила:

 

- А священная роща с дубом? Ну, я про масонов. Они просто не мыслят сад без священной рощи. С дубом.

 

Иннокентий задумался на минуту.

- Слушай, у твоего соседа, Антона… как бишь, его…

- Феликсовича. Гуревича.

- Да, вполне походящий дуб растет… как раз для священной рощи. Не выкупить ли у него участочек? Там же и спуск к реке удачный… тогда можно не рыть пруд…экономия опять же. Иннокентий понизил голос, налил себе еще хереса.

- Для начала надо пробраться к нему и толком все обследовать. А давай проникнем? - Глафира тоже перешла на шепот и тоже добавила янтарной жидкости себе в бокал, -похоже, там все давно спят, давай тихонько… пойдем?

- Пойдем. Только загоним в дом Фауста, а то он увяжется за нами.

- Да, а я возьму «потемнее накидку»…

Вскоре захмелевшая парочка под покровом ночи пробиралась к секретной дыре в соседском заборе. А еще через пару минут за ними проследовала бесшумная тень собаки.






На рассвете Глафира, укрывшись темной шалью, сидела на ступеньке крыльца, в задумчивости поджав ноги. Правой рукой она прижимала большой лист подорожника к длинной царапине на левом локте. Глядя в туман, грустно и тихо сказала:
-Нет, нам не создать ничего лучше. Все эти сады…, эти попытки создать собственный рай за деревянным забором ничтожны, мелки. Рай вот он, в этом тумане. В крике петуха, лае собак и в тех первых лучах, золотящих купола. В этом изгибе дороги и синеве леса вдали. В этих лужах и отраженных там облаках. В легкости вечерних сумерек… Боже мой! что может быть прекрасней вон тех кривых сосен и нашей березовой рощи? Нет, не хочу никаких садов. Все пустое… все обман.

- Я понимаю тебя. Но это ты только сейчас так думаешь. А завтра снова вспомнишь про цветочную выставку или захочешь срочно пересадить что-нибудь у себя. Да, где завтра, уже сегодня! А как же наши заказанные саженцы? Наши розы? А? Про них забыла?

Иннокентий улыбнулся, сел рядом, обняв Глафиру за плечи.

- Понимаешь, может я не прав… а может просто пьян… но, по-моему, у русских садов большое будущее. Нам же несказанно повезло. Смотри. Нам известны все теории ландшафтного искусства, все направления. Классицизм, романтизм, регулярность, эпоха просвещения, даже восточные сады нам доступны. Но мы моложе старушки Европы, а значит – гибче. Мы, в отличие от тех же англичан, например, не связаны никакими условностями, грузом обязательных традиций. Посмотри на рисующего ребенка, разум его еще не испорчен воспитанием и образованием, он легко выражает свои чувства на бумаге, не испытывая никаких затруднений и неудобств. Или Митя? Какой чистый, гибкий разум у него, а прибавь сюда нашу российскую смекалку?
Все, что мы знаем о садах, все эти теории… мы можем их интерпретировать, компоновать как нам заблагорассудится, перекладывая на русскую почву. Так же, как хороший композитор перекладывает мелодии народных песен для любого инструмента, тем самым обновляя и обогащая их, давая им новую жизнь. Поверь, пройдет совсем немного времени и Россия изменится, она непременно станет Меккой садового искусства.


Действительно, прошло совсем немного времени, и Россия изменилась. Но совсем в другую сторону.





                                                                                           ПИСЬМО





                Соня, здравствуй!


Сейчас я буду каяться. Мы с Ино совершили преступление. Ужасно и непростительно то, что в глубине души я совершенно не раскаиваюсь, понимаю, что грех, а все равно смешно.
Дело было так.
Как ты знаешь из моего прошлого письма, Ино совсем скоро уезжает в Манчжурию. Сколько он там пробудет непредсказуемо – пока не найдет какое-то немыслимое существо (полурастение – полунасекомое!). Якобы из него можно приготовить эликсир жизни. Но это секрет!
Это я отвлеклась. Последние дни перед отъездом он все у нас на даче проводит. Говорит, чтобы набраться душевных сил и согревающих воспоминаний! Романтично, и на него не похоже.
Ну и вот. Вчера вздумалось мне рассуждать про масонский сад. Про это тебе лучше не писать, будешь ругать меня, поэтому опущу подробности и расскажу, что случилось ночью. За разговорами перебрали мы слегка хересу. Ты же знаешь, как я люблю херес с «мыльным» пармезаном!
Сама не знаю, что понесло нас смотреть на дуб, который у Гуревичей в саду растет. Заперли мы Фауста на террасе, а он, негодник, как-то выбрался и за нами увязался.
В результате:
- я в кровь расцарапала руку и порвала матушкину шаль (кусочек остался на заборе),
- Ино сломал оградку в цветнике у Сазоновны,
- Фауст вскопал им грядки, и самое страшное – прикончил хозяйскую кошку.
И вот кошку-то мне совсем не жаль. Тут такая история. Эта противная кошка второе лето дразнила Фауста самым наглым образом. Стоит только привязать его на время – она тут как тут. Хвостом у него перед носом машет, прямо кончиком щекочет, (ну как есть подлая!), а тот рвется, бедный, с веревки, хрипит. Причем, всегда точно знала, когда он привязан. Я думаю, это он за нами увязался только, чтоб ее подкараулить. Точно. Она каждую ночь на охоту выходит, вот он и дождался своего часа.
В общем, не дошли мы до дуба. Фауст как кошке шею свернул, быстренько домой удалился через оставленную щель в заборе, а мы с кошкой дохлой стоим, не знаем, что делать. То ли тут бросить, то ли спрятать. Взяли с собой и бегом обратно за Фаустом. В кустах у дороги закопали.
Поутру Сазоновна к нам:
- кошечку мою не видали?
Мы:
- не, не видали.
Иннокентий потом надо мной издевался, мол, я такое лицо участливо - трагическое сделала, что если б он меня с дохлой кошкой в руках не видел - то и поверил бы, что я всю ночь крепко спала.
А мне и правда вроде Сазоновну жалко стало немного.
А к обеду такие слухи по дачам поползли! Соня, ты бы слышала! Мол, завелись злодеи, кошек воруют, не иначе как для черных дел, может какая дьявольская секта, и на огородах и в цветниках по ночам копаются – ищут что-то. Не клады ли старинные? Стали все вдруг выяснять, что тут до дач было. А Гуревичи бросились огород перекапывать.
А мы с Ино тише воды, ниже травы, слушаем, киваем, охаем для видимости. Шаль спрятала, потому как Гуревич ходит и всем кусочек от нее показывает, вот, мол, во что злодеи одеты были… Уж чего только не придумал народ, даже и повторять неловко.
Вот такая у нас дачная жизнь, Соня.
Приезжай скорее.

      Целую,
           твоя Г.Т.

                                                                                                      01 июля 1902 г.







                                                                                  КОММЕНТАРИИ




ГУСЬ ЖЕЛЕЗНЫЙ

Между Окой и Клязьмой есть древний город Касимов. В середине XVIII века появился тут купец из Тулы Андрей Родионович Баташев. Он оценил местность, обнаружил преимущества местной болотной руды и развернул кипучую деятельность, построив вокруг Касимова несколько железоплавильных заводов. А в поселке, неподалеку от города устроил свое гнездо, прозванное впоследствии «Орлиным».
Личность эта была настолько же незаурядной, сколь жесткой и авантюрной. Жизнь Баташева и зловещие легенды с ней связанные вдохновляли таких маститых писателей как А. Куприн и А.Мельников-Печерский. История невероятно интересная и привлекательная, однако нас интересует сама усадьба. Говорят, «Орлиное гнездо» скорей напоминало жилище средневекового феодала, чем русскую усадьбу. Масса построек, каменная стена по периметру, театр, более 20 оранжерей, плотина, подземные постройки и ходы и «страшный сад», в котором чинили расправу над провинившимися. Археологическая комиссия по изучению усадьбы Баташева, прибывшая из Москвы в 1903 году сообщала о плотине так: «равной ей по оригинальности устройства и ценности трудно найти во всей России».
А вот подземелье до сих пор будоражит умы краеведов и исследователей. Говорят, именно там и живут духи трех сотен невинно-убиенных рабочих, чеканивших тайно монеты для хозяина.
Как бы там ни было, а старик-лесничий Квятковский, живший еще в начале ХХ века в Гусь Железном, обращал внимание на неестественно малый рост старинных деревьев «страшного сада», предполагая, что корням не хватает почвы, и что под ними возможно пустое пространство. В этом же месте по свидетельству очевидцев земля издает странный гулкий звук…
Не обошли эту усадьбу и масоны. Новая владелица в начале 20 века обнаружила потайную дверь, ведущую в подвалы. На пути в подземный ход в маленькой комнатке стоял круглый столик с подозрительной книгой, золотым молоточком и прочими атрибутами масонства. Впечатлительная хозяйка велела замуровать и комнату и вход в подземелье.



АВТОТЬИНО (Новиковское Авдотьино-Тихвинское)

И по сей день остается одной из самых загадочных и таинственных подмосковных усадеб. И не мудрено, ведь она принадлежала масону № 1 в России - Н.И. Новикову, чья масонская деятельность стала причиной его гонений со стороны Екатерины II.
Главный дом не сохранился, но сохранились другие постройки, связанные подземными ходами. Говорят, в подземелье хозяин печатал запрещенные книги и занимался алхимией…



Карманная книжка для В.К.

«Карманная книжка для Вольных каменщиков и для тех, которые не принадлежали к числу оных» - это знаменитая и уникальная книга, распространенная в среде российских масонов в XVIII-XIX вв. выпущенная типографией Новикова. К продаже была запрещена.
Своеобразное учебное пособие по духовной психологии. Книга, надо сказать, интересная любому ищущему истину человеку.



АГРИППА НЕТТЕСГЕЙМСКИЙ

(Agrippa von Nettesheim) Генрих Корнелий (14.09.1486 — 18.02.1535), немецкий натурфилософ, богослов, гуманист эпохи Возрождения, неоплатоник.
Самое знаменитое его сочинение «О сокровенной философии», где он изложил учение о магии, основанное на представлении о взаимосвязи всех вещей. Прославился богословскими лекциями, а также слухами о занятиях чернокнижием и магией.
Слухи эти затем отразились в легенде о докторе Фаусте.


Печать данной главы

Печать статьи целиком

нет комментариев
Добавить комментарий :
Ж
Уважаемые пользователи, использующие браузер firefox.
При вставке в текстовое поле используйте комбинацию клавиш ctrl + v.
Внимание! Фото, не упомянутые в вашем сообщении, не сохранятся в альбоме
Поиск по ключевому слову или словосочетанию:

   

  Введите ключевое слово или словосочетание русскими или латинскими буквами