Warning: array_merge() [function.array-merge]: Argument #2 is not an array in /var/www/admin/data/php_templates/articles.php on line 70
Ботаническая история :: РФК
«Знаете ли вы что?»
Знаете ли вы, что чтобы обратиться
к кому то из форумчан в разделе "Общение",
совсем не обязательно набирать его ник,
достаточно просто кликнуть на перевернутый
треугольничек рядом с его именем под постом.

6. ГЛАВА V Мышкин

 

 

                                                                                                          Трактир «РОЗА» 

 

Сентябрь, 1900 год,
Ярославская губерния, уездный город Мышкин

 

- Господи, да успокоится ли он, наконец!, - воскликнула Глафира, утомленная пьяной песней громкоголосого гуляки. Рябой мужик в грязной косоворотке, напившись, вот уже битый час орал про златые горы и реки полные вина.

 

- Полдень на дворе, а он уж пьян!

 

- Сын у него родился. После пяти девок. Вот и гуляет, уж третий день как, - сообщил трактирщик, наливая в стакан чаю. Запахло липой. За окном поднявшийся ветер закружил в воздухе опавшие листья.

 

Иннокентий встал, подошел к пьяному, тихо и недолго поговорил. Через пять минут гуляка исчез и в трактире «Роза», что по улице Ананинской славного городка Мышкина, воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь звоном посуды и негромким разговором малочисленных посетителей.

 

За дальним столиком, в самом углу сидели три человека. Молодая темноволосая женщина - столичная певица Туманова, рядом мужчина, лет 35, в дорожном костюме с небольшим потрепанным саквояжем, стоявшем у ног. А третьим был рыбинский ямщик Василий. Он приехал в Мышкин по просьбе знакомого доктора из Петербурга. От Василия требовалось встретить господина по имени Иннокентий и проводить, куда тот попросит.

 

Хорошо поев, Василий пребывал в отличном расположении и теперь вдохновенно рассказывал гостям историю, за которой, собственно, те и приехали. Увлекаясь собственным красноречием, рассказчик то повышал голос, то, спохватившись, понижал почти до шепота:

 

- … вот я и говорю. Окормлялся я тогда у отца Владимира. Батюшка строгий был, но справедливый, я ить тогда жену свою покойную, Царствие ей небесное! - тут Василий принимался креститься и закатывать глаза, - шибко побивал, дак отец наш, поди что священнослужитель, однажды так врезал! Рот-то до сих пор опасаюсь широко разевать…

 

- Ты, Василий, не отклоняйся, по делу говори, - поправлял рассказчика Иннокентий каждые пять минут, когда тот переводил разговор на покойную жену.

 

- ах, да, о чем, бишь, я? Ну дак вот. Однажды после очередной драки отец Владимир меня из церкви выгнал. Я походил - походил вокруг храма-то, добрел до дома, присел позадь сеней, да и задремал. Уж не знаю, долго ли спал, а сквозь сон слышу - разговор. Сидят на лавке жена моя, Царствия ей…, да тетка какая-то мне незнакомая, с виду монашка. Это я потом у жены узнал, зашла она к нам водицы испить, присела, да и разговорилась с женой-то. Вишь как.

 

Тетка та приехала искать некоего старца Никанора. Из Костромы, что ли прибыла сама-то. Ну и рассказала она жене вот что. И после многозначительной паузы Василий начал рассказ таинственным шепотом:



«На одной из полян страшного Фроловского леса, на краю болота живет, дескать, старец - отец Никанор. Откуда и когда появился он в этих местах, никто не знает.

Жил себе старец и жил, никого не тревожил, да и его навещать опасались, только однажды приключилась такая история.

Местный кузнец Григорий, потеряв при родах жену, сильно запил. Да так, что страдала вся деревня. Пьяный Гришка носился по сторонке с топором, грозя всех поубивать. Кидался в деревенских детей камнями и сапогами. Иной раз и попадал. Вину за смерть жены возложил на новорожденного сына, которого прятала от него как могла сестра его Анна. И никак гнев свой усмирить кузнец не мог.

Вот однажды, напившись, он, проклиная судьбу свою горькую, решил повеситься. Припас веревку, да и побрел к лесу.

Местные - то поодиночке во Фроловский лес соваться боялись, ходили парами, а то и большим гуртом, привязывали лоскуты к деревьям - по ним обратную дорогу искали. Бывало, что и лоскуты не помогали, блудный лес коварней оказывался. Блуждает человек три дня и три ночи, дорогу найти не может, а потом его совсем близко на тропке и найдут мертвым.

Только пьяному Гришке лес не помеха! Он за смертью и пошел. Вышел с утра, да и проблуждал день в поисках подходящего дерева. Только все ему слабыми да кривыми казались. К вечеру набрел на избушку отца Никанора. Встретил его Никанор на крыльце - точно ждал.

- Заходи, - говорит, - Григорий, на чай. Вижу, поистрепался в лесу-то. Глядишь, и петлю навертеть как следует силенок не хватит. Иди в дом.

Григорий, сам не понимая, как это старец им командует, вошел в избу, на лавку сел.

А старец у печи воркует, в доме тепло, да от чайного духа разморило Григория так, что начал он старцу на жизнь свою жаловаться, и сына маленького проклинать.

Старец послушал-послушал, да и говорит:

- Хватит причитать, словно баба какая, порешил жизнь кончать, так иди. Я тебе и дерево сам укажу. Знаю я одну осину крепкую. Пойдем.

И повел он кузнеца в лес. По хитрым своим тропкам в самое болото завел. Там на полянке и правда дерево стоит: не очень - то и большое, а вкруг него трава - все папорот, а посреди травы куст невысокий, вроде как осинка молодая, да только без ствола, листья трепещут, хоть и ветра нет. Темное место, гнилое. Страшно стало Григорию. А Никанор его в спину так толкнул. Вроде и слегка, да только упал кузнец на колени прямо перед этим кустом невиданным. И тут чудо произошло. Смотрит кузнец на листья, а на них то появится, то исчезнет око большое сине-зеленое. То на одном листе, то на другом. Блуждает, стало быть, по листьям. Голова закружилась, и вот уж вместо глаза этого чертова стали Григорию другие картины видеться. Такие страшные, что рассказать невозможно. Упал мужик без памяти, сколько лежал не помнит, а очнулся - ноги сами в избу к Никанору привели.

Вернулся Григорий в деревню другим человеком. Сына у Анны забрал, стал сам растить, да так холил - лелеял, что Анна думала, не с ума ли сошел братец от страха. Не пил с тех пор и по праздникам.

С той поры стали деревенские к Никанору ходить. Тот кого травками вылечит, кого советом утешит, а в случае крайней нужды - если запил кто сильно или от какой другой страсти отвадить, так Никанор в болото того сводит к блуждающему оку, так и излечится человек. Разнеслась молва о чудном растении далеко. Стали к Никанору приезжать из разных мест. Случалось, и просто по любопытству приезжали. Никанор таких в болото не водил. Идите, говорил, сами ищите. Только мало охотников находилось».



Тетка, прознав про старца и око это блуждающее, подумала было излечиться. От чего - уж сейчас не упомню. Чем там дело у нее кончилось, мы не узнали - обратно она мимо нас уж не проходила.

 

- А что, Фроловский лес, далече отсюда? - спросил Иннокентий.

 

- Да верст, почитай, сорок будет.

 

Тут не выдержала Глафира:

- Скажи, Василий, а что, отец Владимир жив ли? Он про око и про Никанора знал? Как относился?

 

- Отец Владимир, Царствие ему небесное! уж, почитай, год как преставился. А про Никанора ничего не говорил. А знал ли, нет - про то мне неведомо.

 

Иннокентий придвинул ногой саквояж и достал оттуда карандаш и карту. Все трое склонились над одноверсткой Менде 50-х годов.

- Так… северо-северо-запад, село Фроловское - это? - Иннокентий указал карандашом место на карте.



- Оно самое, вот туточки, за деревней Ташлыки сразу болото начинается, только… только, ежели меня попросите везти, до деревни свезу, а в лес ни за что не сунусь, - Василий постучал кончиком ножа по карте.



- Да ты глянь в карту, тут и леса-то что-то не видать. Кто врет, карта или тетка ваша, рассказчица, или ты?



Василий посмотрел исподлобья и сказал с обидой:

- Карта ваша врет. А в лес все одно не сунусь.



- Ладно, ладно, в деревне провожатого найду. Теперь вот что. Едем немедленно, чтоб до темноты добраться в деревню. С утра в лес, старца искать… За сутки надеюсь управиться. Глафира, ждешь меня тут. Если через три дня не вернусь - езжай домой, - Иннокентий говорил твердо, спорить с ним было бесполезно.



Договорились с трактирщиком, Глафире подыскали комнату и оставили ее на попечение трактирщиковой жены.



Иннокентий же с Василием вышли во двор, где у ямщика стояла запряженная телега, сели и покатили в сторону села Фроловского.

На осеннем небе сгущались тучи, накрапывал дождь, спутники плотней закутались в плащи. Лишь глаза Иннокентия горели и сердце стучало быстро в такт набиравшим скорость колесам.

 

                                                                                                           

                                                                                                                              ПИСЬМО

 

                                         

 

                 Любезный друг мой, Софья Павловна!



Пишу тебе из славного городка Мышкина, где, как ты знаешь, я имела счастье родиться. Ты спросишь, что я там теперь делаю? А вот послушай.

Как я сообщала тебе неделю назад, уговорила - таки Иннокентия взять меня с собой.

Так вот. Вчера приехали мы в город и сразу в трактир. Жена трактирщикова Настасья мне знакома, это дочка одного отцова товарища. 

А там нас уже ждал ямщик Василий из Рыбинска. Он тоже, оказалось, из здешних мест, уж как его в Рыбинск занесло - про то целый роман он нам прочел, еще про доктора рассказывал, представляешь? Того таинственного, с которым Иннокентий дела ведет. Жену свою покойную без конца поминал, Иннокентий еле удерживал его в нужном русле. Уж такой говорун!

А нам от него всего-то нужно было узнать место жительства некоего старца, у которого, дескать, «цветочек аленький» есть. «Блуждающее око» то бишь. Иннокентий все так его и ищет.

Выяснили, что старец тот обитает неподалеку от села Фроловского, верстах в тридцати отсюда. На болоте. Вот они с ямщиком этим и отправились вчера пополудни. Я тут их жду. Завтра к вечеру должны быть, так Иннокентий сказал. Надеюсь, все пройдет без задержек.

А пока их нет, я гуляю, любуюсь Волгой. Как же я люблю нашу провинцию!

Городок этот так мил сердцу моему! А люди какие! Здешние купцы, уж так сложилось, почти все меценаты! Столько для жителей делают! Вроде и не барыши собственные их больше заботят, а всеобщее благо. Такое у меня сложилось впечатление.

Купец Ситцков подарил городу сад. Ну, конечно, сообразуясь с размерами самого Мышкина, сад небольшой, но такой милый, уютный! Круглый пруд выкопан, а посреди него остров со статуей, детворе на радость. И на жителях это, знаешь, как сказывается? Злобности нет никакой, все живут в согласии, такая благодать! Нет, правда! Вот и Настасья мне все подтвердила, сказывала, что очень ей тут нравится.

И вот что я хотела, Соня, тебе сказать. Как было бы замечательно, если б в каждом городе находился бы такой купец, чтоб городской сад делал! Вот и стала бы Россия наша вся прекрасным садом, и «восцвела бы, аки крин небесный», как Авель пророчествовал. Может, так и будет, Соня? Может, спасение России в садах?

Не смейся над своей глупой подружкой, знаю, читаешь, небось, да улыбаешься.

Ладно, зовут меня чай пить. Позже напишу еще. На следующей неделе в охотничьем клубе пою. Возможна встреча, сама знаешь с кем.


Обнимаю,

твоя Г.Т. 9 сентября 1900 г.


Соня! Соня! Иннокентий приехал! С телеги слез, а в руках корзинка, сам улыбается. «На, - говорит, - Глафирушка, тебе подарок, чтоб не скучала».

А в корзинке щенок. Глаза голубые, чистый волчонок. Что ж теперь с ним делать-то?

 

 

                                                                                                           

 

                                                                                                                         ДНЕВНИК

 

 

 

07 сентября 1900 года, пятница


Вчера прибыли на место. Леса никакого тут нет. Есть лесок низкий, жиденький и болотина. Где они тут блудят непонятно. Вот уж горазды русские мужики сочинять.

Хозяин постоялого двора сообщил, что старца уже год как нет. Говорят, умер, только никто его не хоронил. Исчез и все. Грибы, ягоды собирают поблизости, далеко от деревни не отходят.

С утра отправляюсь на поиски хижины Никанора. Проводника не нашлось, да и не сильно уговаривал.

Компас не подведет.





09 сентября 1900 года, воскресенье,


Пишу в трактире. Пока Г.Т. прощается, восстанавливаю цепь событий.

В субботу утром отправился на поиски. Погода отвратительная, весь день моросил дождь. По подсказкам местных мужиков свернул с широкой тропы налево сразу после кривой ели. Ель странная, словно её кто-то закрутил против часовой стрелки и согнул так, что вершиной она указывает направление пути.

Прошел минут десять, наткнулся на следующий «знак» - огромный пень, с одного боку торчит сук, показывая дальнейший путь. Решил свериться с компасом, и тут меня ждало первое удивление: компас НЕ РАБОТАЛ!!!! Стрелка крутилась то в одну, то в другую сторону, не собираясь останавливаться. Поискал вокруг, нет ли какого-нибудь железного предмета, топора оброненного. Ничего не нашел. Железная жила в земле?

Осмотрел пень - очень странный, словно окаменевший. Постучал, и стук, словно по камню. Времени на раздумья нет.

Дальше ориентировался по словам мужиков: яма, ручей, однобокая осина, валун. От валуна (со стороны мха на нем) идти по тропке. Тропку едва видно, но нашел. По ходу смотрел на компас - не работает. Иногда видно крест фроловской церкви - тогда и компас не нужен, по церкви ориентировался.

Нашел избу. Пусто. Не понять, сколько времени тут никого не было. В доме чисто. Печь, стол, лавка, две табуретки, маленький шкаф. Все пусто. Искал тайники, схороны, где могла быть спрятана книга - ничего. Погреб обследован до миллиметра. Чердака нет.

Осмотрелся вокруг избы. Нашел едва различимую тропу. Пошел по ней…

Проблуждал весь день. Ничего не нашел. Где искать, не понятно.

Cмешно даже стало.

Вернулся в избу, в дверь заходил - стукнулся об притолок, голова закружилась, сел на стул и тут пошла носом кровь, с чего бы? Первый раз за всю жизнь.

Голову кверху задрал - смотрю под потолком самым икона огромная такая, странная. Как это я ее сразу не заметил. Вот он схорон - то.

Под иконой оказался ларец, тот, что доктор подробно описал. Пустой.

Осмотрел его. Вопросы возникли. Надо бы его хорошенько обследовать.



……..

Возвращаемся домой.

Что же дальше? Где оно, это чертово око. Уж не гоняюсь ли я за химерой?

Хотя ларец - вот он. А книгу жаль. Если она действительно существует.

У избы старца нашел щенка, не то волчонок, не то собака. Откуда взялся, не знаю. Никакого логического объяснения не могу придумать. Взял его для Г.Т., будет Сашеньке компания.

 

 

 

 

                                                                                                                  КОММЕНТАРИЙ

 

 

 

 

 

Роль меценатства в истории России трудно переоценить и общественный сад, подаренный городу Мышкину купцом Ситцковым - факт далеко не единственный. Вот несколько подобных примеров.

 

Великий Устюг. В 1824 году известный купец Михаил Матвеевич Булдаков «в знак преданности и любви к согражданам» передал большую часть своей усадьбы городу для обустройства городского сада. Подарок был принят и горожане получили прекрасный сад, равного которому не было во всей Вологодской губернии.

 

Самара. 1855 год. Титулярный советник, помещик Дмитрий Евгеньевич Обухов дарит городу так называемый Ковригин сад - кусочек девственного леса, сохранивший ландшафт XV века. Чуть позже городские власти увеличили его территорию и благодаря усилиям губернатора К.К. Грота сад наполнился цветами и фонтанами.

 

Рыбинск. Крупный благотворитель, член Государственной думы, купец I гильдии Василий Александрович Карякин на свои средства устраивает городской сад, названный в его честь Карякинским.

 

Москва. Князь М.П. Голицын, в 1782 году на месте своей усадьбы (между нынешними Старой и Новой Басманными улицами) разбил сад и подарил его городу. Немного позднее золотопромышленник Н.Д. Стахеев добавил к парку старинную рощу и построил грот «Бельведер». Сейчас это сад им. Баумана.

 

Старая Русса. В этом городе особенно ценились естественные ландшафты. Купец Сомров подарил городу собственную рощу.

 

Харьков. В 1873 году меценат Федор Карпов дарит городу участок собственного сада, называемый Карповским.

 

Ростов. Ростовские купцы всегда очень много денег выделяли на благоустройство города. Так, купец Яшин подарил городу свой сад, ставший впоследствии Городским парком.

 

Одесса. Городской сад, или «горсад», как называют его одесситы, был подарен городу Феликсом де Рибасом в 1806 году и сразу стал популярным местом отдыха горожан. Надо сказать, что и самые первые деревья в степной Одессе были посажены каталонцами - братьями де Рибас. И именно Феликс начал в городе регулярные и правильные древонасаждения.

 

Список можно продолжать и продолжать. Хочется верить, что традиции такого меценатства возродятся вновь и мечта Глафиры Тумановой все же когда-нибудь сбудется.

 

 


Печать данной главы

Печать статьи целиком

нет комментариев
Добавить комментарий :
Ж
Уважаемые пользователи, использующие браузер firefox.
При вставке в текстовое поле используйте комбинацию клавиш ctrl + v.
Внимание! Фото, не упомянутые в вашем сообщении, не сохранятся в альбоме
Поиск по ключевому слову или словосочетанию:

   

  Введите ключевое слово или словосочетание русскими или латинскими буквами